Питомец
Шрифт:
— Скайлс… — начала баронесса.
«Потом, Лилина. Кажется, я придумал, как и с кем отправить Иристу и малышку».
— С кем?
«Охотники».
— Охотники?! — Брови Лилины скрылись под аккуратно подрезанной челкой. Еще секунда — и вслед за ними последуют глаза.
«Они самые. Верни глаза на место, тебе не идут зрачки на затылке».
— Кха-кха. — Лилина закашлялась от такой наглости, но вняла доброму совету. — Говори.
Слава Пресветлой, ясности ума она не потеряла.
«Камешки и золото. Предложи ватажникам найм. Они, моими стараниями, сейчас на мели и с радостью возьмутся за любую работу. Кушать-то хочется, и не черствый хлеб с водой. Мы разделили трофеи, пусть часть из них пойдет на доставку и богоугодное дело. Настоятель с радостью примет небольшое подношение для монастыря, он же может свести нас с заслуживающими доверие купцами. Только действовать тебе придется от своего имени. Или, на худой конец, прикройся Иристой».
— Ты думаешь?
«Уверен».
— Мне бы твою уверенность, — покачала головой Лилина. — Интриган.
«Не я такой…»
— Жизнь такая! — Лилина закончила присказку за меня. Нахваталась, понимаешь, от одной хвостатой личности. — Ладно, считай что уболтал, аспид языкастый. Примем твой план за аксиому.
«Только, понимаешь, светиться мне не с руки…»
— Ну да, ну да, — призадумалась Лилина, — тут ты прав. И не стыдно?
«Чего?»
— Скинул все на хрупкие девичьи плечи и в кусты, — улыбнулась она.
«Я в кустах буду совесть доедать и стыдом закусывать».
— Вечно голодное чудовище! — шутливо буркнула Лилина, рассмеявшись.
— Ты чего смеешься, Дасти? — раздался голос Иристы следом за скрипом отворяемой двери в келью. — На всю галерею слышно.
В образовавшуюся широкую щель между крепким дверным полотном из сбитых друг с другом дубовых досок и монументальным косяком потянуло совсем не свежим воздухом. Сильно пахнуло дымом, выделанной кожей, застарелым мужским потом и прокисшими портянками. Келью с маленьким альковом для кровати наполнил звук сдавленного мычания и скрип зубов.
— Ты-ы-ы! — выдохнул высокий молодой охотник, шагнувший из-за спины виконтессы.
Ба-а, знакомые все лица…
— Хозяин! Хозяин! — проорал изрядно набравшийся наемник.
Зиф, горестно вздохнув и вытерев измазанные жиром пальцы о грязное полотенце, вышел из-за стойки и направился к бражничающей компании.
Слушаю вас, высокочтимые господа.
Набравшиеся вояки дошли до той степени опьянения, когда напускная обходительность не лишняя. Пара деревенских увальней, они же вышибалы, баюкающие в руках деревянные дубинки, обшитые свиной кожей, пока что не соперники шестерке профессиональных бойцов, что остановились в деревне на ночлег. Через часок, когда предательский хмель окончательно ударит воякам в головы, превратив их в свиней, можно «поласкать» им бока крепким деревом, а пока как бы они сами не поласкали хладной сталью за косой взгляд или неосторожно оброненное слово.
— Таш-ши вина. — Пьяно икнув, сказал главарь вооруженной ватаги.
— Какое вино предпочитаете, уважаемые, — подобострастно согнулся Зиф.
— Толстяк! — Широкая ладонь ухватила Зифа за отворот рубахи. — Я сказал: тащи вино, а не ослиную мочу, шо ты гонишь и обычно всем подсовываешь. И смотри мне…
Наемник махнул перед носом Зифа широким боевым ножом.
— Сей момент, — сорвался с места хозяин заведения.
— Лови, — крикнул вдогонку главарь, бросая Зифу монетку, тот не глядя поймал и зажал в кулаке рубленный пополам кругляш.
Обливаясь потом и чувствуя, как соленая дорожка пробивает дорогу между ягодиц, Зиф добрался до стойки.
— Ринко!
— Тута я.
— Тута она… Чаго опять лясы точишь? Быстро в подпол, набери в дальней бочке… — Зиф раскрыл и быстро сжал ладонь, в которой покоилась половина старого имперского соверена, — нет, возьми в винном подвале два… нет, три запечатанных кувшина. Все поняла? И быстро мне…
Зиф опять разжал кулак. Можно не проверять, и так ясно, что вторая половина золотой монеты, которая уже три года хранится у хозяина харчевни в тайнике, оборудованном у камина, точь-в-точь сходится с частью, которую сейчас он держал в потной ладони.
— Где мое вино, жирная задница! — проорал липовый наемник, прибывший из столицы.
— Сейчас-сейчас, господин. Ринко, куда ты запропастилась, коза драная?! Дошло, значица, мое письмецо, — совсем тихо прошептал Зиф, глядя на заливающую глаза компанию. — Таки рург им живой нужон или чучело в столицу повезут?
В трех часах езды к югу от Дитара, среди россыпи Хрустальных озер располагается множество летних домиков и поместий знати. В связи с последними событиями оставаться в столице становилось опасно, тем более одному из главных действующих лиц, возглавивших заговор против короля. Загородные резиденции удачно расположены, а рельеф обеспечивает контроль местности во всех направлениях. Сама Пресветлая велела барону Лера покинуть охваченный волнениями город и отправиться к озерам.
Во дворце остались сотни гвардейцев и городская стража, кормившаяся с рук барона. И теми и другими командовал временный градоначальник — виконт Ольгейм, отдавший приказ перейти на казарменное положение и усиленный режим службы. Части гвардии взяли под охрану все государственные структуры и здания: казначейство, ратушу, станцию дилижансов и центральную крепость. Стража окопалась у тюрьмы, городских ворот и будок смотрителей мостов, укрепив их баррикадами из мешков с песком и стационарных стрелометов, под плотный контроль были взяты здания гильдии наемников и банки. Вооруженной стражи на ступенях и на крышах банков поприбавилось. Сами здания были превращены в мини-крепости со всеми крепостными атрибутами и усилены боевыми магами. Чтобы захватить их с налету, потребовалось бы не менее двух сотен бойцов и осадная техника, а это уже тянуло на штурм и полновесные боевые действия.
Те, кто был поумнее или имел родственников за границей, на худой конец — на окраине королевства, покидали ставший негостеприимным город. Сажу Лера и хотел бы присоединиться к уезжающим, но статус, будь он неладен, и навалившиеся обязанности, а вместе с ними и хлопоты, не позволяли удаляться от Дитара более чем на пятьдесят миль.
Противостояние с герцогом все явственней скатывалось к гражданской войне. Слава Пресветлой, большая часть генералов и львиная доля армии склонялись к союзу с политическим лагерем барона. Откровенно говоря, Трир в народе не любили. Терпеть эскапады короля — это одно, а когда на тебя пытаются навешать ярмо чужих долгов ради непонятных целей герцога Тройса — это совершенно другое. Герцог сделал ставку на наемников, островные банкиры посулили немалые деньги и оплачивали услуги лиц, готовых умереть ради звонкого металла.