Чтение онлайн

VIII. Лозунгами этой революционной борьбы против распада России и ее последствий для российской с[оциал]-д[емократии] являются: уничтожение условий Брестского мира, восстановление единой Российской Демократической Республики, основанной на свободном самоопределении национальностей; определение условий свободного существования народов России Всероссийским Учредительным Собранием и сохранение и укрепление связей между политическими и профессиональными организациями пролетариев разрозненных частей России.

IX. Стремясь к восстановлению полного государственного единства республиканской России, как восстановлению ее независимости, социал-демократия во всех порабощенных Германией и другими государствами частях страны борется против оккупационного режима, режима колониального грабежа, участвуя в местных законодательных и представительных органах, отстаивает демократические, общественные и государственные учреждения и всеобщее равное избирательное право, борется против всяких попыток насаждения туземных и иностранных династий, защищает [права] национальностей и [угнетен]ных меньшинств, энергично выступает против всякой политики "ориентации" и против всякой политики разжигания шовинизма и национальной распри между народами России.

Х. Ставя своею целью восстановление Российской республики как единого государства и принимая республиканскую федерацию лишь как переходную фазу от полного распада к государственному объединению, социал-демократия будет, поскольку нынешние искусственно созданные Брестским миром границы сохранятся, отстаивать установление между отдельными частями России тесного таможенного союза, торговых, железнодорожных, почтовых и т.п. соглашений, подготовляющих восстановление государственного единства в будущем; будет отстаивать в пределах каждой части России распространение на граждан всех остальных частей тех политических и гражданских прав, которыми пользуются местные жители; в частности, будет добиваться распространения на граждан всех остальных частей местного рабочего и аграрного законодательства.

Наш голос, 26 мая 1918, No 1

Письмо в редакцию

В "Известиях" гр. Радек утверждал на днях, будто меньшевики требуют, чтобы советское правительство объявило войну Германии, а в пятницу на митинге на заводе Михельсона тот же Радек заявил, что тов. Дан от имени меньшевиков предлагает советскому правительству поддержку, в случае если оно объявит Германии войну.

Нельзя не удивляться тому, что, лишивши социал-демократию всякой возможности гласно высказывать свое мнение, некоторые люди пользуются монополией устного слова, чтобы приписывать нам всякие несообразности. Ни тов. Дан, ни кто-либо из членов ЦК нашей партии нигде вопроса о войне с Германией не возбуждал. Подлинная резолюция ЦК по этому вопросу будет своевременно сообщена гр. Радеку, и мы увидим, какое употребление он из нее сделает.

Далекая от мысли толкать большевиков к войне с Германией, социал-демократия считает необходимым в данный момент выдвинуть на первый план требование заключения всеобщего мира и, как одно из основных условий его реализации, -- увода с территории России всех иностранных войск -- как германских, так и союзных и чехословацких.

Л. Мартов

Утро Москвы710, 7 октября 1918, No 17

Меньшевики и Советская власть

(Беседа с Л. Мартовым)

Последнее время в советских газетах указывалось на распадение социал-демократической партии и массовый переход ее членов к коммунистам. Наш сотрудник по этому поводу обратился к одному из виднейших деятелей этой партии Л. Мартову за разъяснением действительного положения вещей.

– - Верны ли слухи, -- был первый вопрос, -- о каком-то сближении между меньшевиками и советской властью?

– - Вы, очевидно, имеете в виду статью Радека о "Голосе из гроба" в "Правде"711. Он усматривает попытку сближения в нашей резолюции, в которой мы не говорим об Учредительном Собрании, а требуем лишь "коренного изменения политики советской власти". Но, это, разумеется, пустяки. Коренное изменение советской политики необходимо в нынешний критический момент для того, чтобы народные массы Сибири, Урала, Украины и т.д. не боялись объединения с Великороссией и не цеплялись за иностранную оккупацию, которую мы считаем пагубной.

– - Но вы, значит, согласитесь тогда примириться с советской властью?

– - Вовсе нет. Мы останемся убежденными, что только в народовластии, в демократической республике, трудящиеся классы найдут рычаг своего освобождения и спасения революции, отовсюду угрожаемой.

– - Все же от Учредительного Собрания вы отказываетесь?

– - Почему? Ведь и при царизме мы выдвигали в каждый данный момент требования, осуществление которых создавало бы более благоприятные условия для завоевания республики и созыва Учредительного Собрания. Это отнюдь не означало, как обвиняли нас тогда друзья гр. Радека, измены лозунгу Учредительного Собрания. Так делаем мы и теперь.

– - Значит, ваша партия останется в оппозиции и при требуемом вами изменении курса политики советской власти?

– - Конечно, ибо идущая с нами часть пролетариата не может уверовать в "немедленный социализм" и в спасительность тех способов, какими он насаждается.

– - А что верного в том, что шедшие за меньшевиками массы покидают их?

– - Ни одного факта, который говорил бы об этом, я не знаю. Ведь доводы, применявшиеся в борьбе с нами, заключались лишь в заселении тюрем членами нашей партии, в закрытии всех наших газет и организаций, в объявлении нашей партии "вне закона". Уровень развития русского рабочего класса не таков, чтобы подобными доводами его можно было убедить в правоте людей, их применяющих.

– - Но Радек утверждает, что отход массы вы можете установить "по спискам членов своей партии".

– - О, нет. Эти списки в большинстве случаев в распоряжении чрезвычайных комиссий, которые по ним действительно сокращают кадры нашей партии, переводя часть их в подвалы, иных (как в Рыбинске, Нижнем [Новгороде] и пр.) прямым путем на тот свет.

– - Вы, однако, согласились, что политически ваша партия в настоящее время мертва.

– - Ну, мне думается, что известие о нашей смерти "несколько преувеличено", как говорил Марк Твен712. Убеждает меня в этом хотя бы то, что добрые коммунисты, хотя и признают нас трупом, вот уже два месяца не перестают интересоваться и заниматься тем, что мы думаем и что намерены делать. О мертвецах, как известно, надо либо говорить хорошее, либо совсем не говорить. Правда, это буржуазный предрассудок, но коммунисты его тоже признают. Возьмите, например, Ф. Лассаля713. Этот "социал-предатель" видел в всеобщем избирательном праве альфу и омегу диктатуры пролетариата. Однако ему не только поставили памятник, но при открытии последнего ни Луначарский, ни Зиновьев не упомянули об его слабостях и не только ни разу не назвали его ни "социал-мерзавцем", ни "лакеем буржуазии", но даже пролили о покойнике несколько теплых слез. Между тем, хотя на нас и возводят небылицы "как на мертвых", однако о нас продолжают говорить всякую пакость. Из этого я заключаю, что мы все-таки живы. Вообще, -- закончил разговор Л. Мартов, --марксистская социал-демократия -- народ очень живучий.

Утро Москвы, 21 октября 1918, No 19

1919

Письмо в редакцию

Не откажите поместить нижеследующее письмо.

В помещенной в "Известиях" от 31 декабря статье г-н Мгеладзе714, возмущенный резолюцией партийного совещания с[оциал]-д[емократов] о расстреле членов партии во время периода красного террора, ставит вопрос о нашем отношении к участию членов партии в актах белого террора, совершенных по отношению к большевикам в разных местах России.

Запальчивый тон статьи г-на Мгеладзе может вызвать впечатление, что он говорит о каких-то установленных фактах.