Пируэт
Шрифт:
Даже если бы не было показаний любопытной бабули и поющей молодежи, Сажин все равно не поверил бы в то, что убийца — Барчук. Сообщник — может быть, но не убийца. Наркоман, одуревший до такой степени, что не может написать собственное имя — и вдруг два точных выстрела в область сердца и один контрольный в голову. Так не бывает.
Ростовцев тоже согласился с этим, и как ни была заманчива версия немотивированного убийства в состоянии наркотического опьянения, он понимал, что придется параллельно заняться более правдоподобной, хотя и менее перспективной версией заказного убийства.
А Сажину предстояло еще побеседовать с женой Лесникова. Накануне, в ночь убийства, ее увезли на «скорой» с подозрением на сотрясение мозга и помрачение рассудка. Она билась в истерике, кидалась на труп, вся вымазалась в крови, а в довершение всего упала на лестнице в обморок и повалилась навзничь. Это случилось на глазах у Сажина, и он успел подхватить вдову, которой угрожали очень серьезные травмы. В результате упали оба. Сажин отделался легкими ушибами, а для вдовы вызвали «скорую».
Бригада «труповозки» вызвалась отвезти безутешную красавицу в больницу без посторонней помощи, проявляя при этом свойственное только медикам особенное чувство юмора, проникнутое исключительной добротой:
— Муж у нее тощий, и она такая же. Положим рядом на носилки и прокатим с ветерком. Все равно она без сознания — какая разница?
Однако Сажин счел, что это будет уже слишком, и вызвал для Ирины Лесниковой отдельную «скорую». Судмедэксперт, который пытался привести Ирину в чувство, опасался, что ее придется госпитализировать — однако его опасения не оправдались. Обошлось без сотрясения мозга, и вдова провела в больнице всего несколько часов.
Узнав от соседей, что Ирина вернулась домой, Сажин решил навестить ее сразу же, не откладывая дело в долгий ящик. По идее, поговорить с ней следовало еще вчера, но видя, в каком она состоянии, Сажин накануне об этом даже не заикнулся.
Памятуя обо всем этом, Юра подходил к двери Лесниковской квартиры с некоторой опаской. Он боялся, что у Ирины опять начнется истерика и заранее решил в этом случае держаться от нее подальше. А то у него еще болели вчерашние травмы и очень не хотелось получать новые.
Однако делать было нечего, и Сажин, сделав резкий вдох и выдох, как перед прыжком в воду, решительно надавил кнопку звонка.
Непонятно, был это траур или просто повседневная домашняя одежда. Черный, как ночь, шелковый халат с драконами. Слез уже нет — но никаких следов макияжа нет тоже. Только на ногтях — черный лак, но, кажется, он был еще вчера, до убийства. Хотя нет — до убийства Сажин Ирину Лесникову не видел. А какого цвета были ее ногти, когда опергруппа приехала на место преступления, он не запомнил. Но кажется — именно такого, черного.
Да нет — бред, конечно. Никто не станет специально красить ногти черным лаком в знак траура. Просто это сейчас модно, а такой жгучей брюнетке, как Ирина Лесникова, еще и очень идет.
Ирина забралась с ногами на диван и стала молча ждать вопросов. Сажин машинально отметил, что ногти на ногах у нее тоже покрашены черным лаком.
— Это вы? — спросил Сажин, показывая на большую черно-белую фотографию на стене.
На снимке черноволосая юная фигуристка в коротком белом платье, запрокинув голову вверх, исполняла пируэт Бильман.
— Да, — ответила вдова приятным голосом, низким и хрипловатым. Такой голос наверняка должен сводить с ума мужчин. — Я сильно изменилась с тех пор. Странно, что вы меня узнали.
Фигуристке на фотографии было лет шестнадцать, вдове бизнесмена Лесникова по паспорту — двадцать четыре, и за эти годы она действительно изменилась — но не настолько, чтобы ее нельзя было узнать.
— Обычная история, — сказала она, не дожидаясь реакции опера на предыдущую фразу. — Девочка-спортсменка и влюбленный спонсор.
— А вы тоже были в него влюблены?
Только что она была совершенно спокойна, и вдруг слезы покатились из глаз, так что Сажин даже забеспокоился — как бы не повторилась вчерашняя истерика.
Но Ирина взяла себя в руки, выпила воды и ответила на вопрос Сажина:
— Нет, я не была влюблена.
Сажин удивился, но Ирина еще не закончила свою мысль.
— Вам будут говорить, что я вышла замуж за его кошелек. Наверное, так и есть. Но когда шесть лет живешь с одним человеком… Может, это и есть любовь. Не знаю… Не могу объяснить.
Глаза Ирины снова увлажнилась, и она вытерла их тыльной стороной ладони.
— Извините за вчерашнее, — произнесла она, немного помолчав. — Кровь, понимаете?.. Столько крови… И Юра… Мертвый. Я ужин приготовила, ждала его. Он говорил, что задержится. А потом из машины позвонил, что едет. И вдруг — мертвый.
Она снова не удержала слез, и Сажину пришлось ждать, пока она успокоится.
— Вы слышали выстрелы? — спросил он затем.
— Нет. Я слышала, как завыла сигнализация во дворе. Такой звук здесь только у нашей машины. Я выглянула в окно и увидела, что это и правда наша машина. А в подъезде уже был шум, и Юра не вышел отключить сигнализацию…
— Когда вы спустились, на лестнице уже были люди?
— Да… Да, конечно. Соседи были. Наркоман этот. И Николай Иваныч. Он все кричал: «Это ты его? Это ты его?»
Николай Иваныч, отставной сотрудник органов, начинавший службу в конвое, а завершивший на посту начальника медвытрезвителя, первым выскочил на лестницу и увидел наркомана над трупом. Этот Николай Иваныч был единственным, кто ясно слышал выстрелы и утверждал, что стреляли без глушителя. И еще он говорил, что выстрелы раздались буквально в ту же секунду, когда завыла сигнализация.
Это давало стопроцентное алиби Барчуку, но с другой стороны, совпадение казалось каким-то слишком удачным. Как будто Барчук специально стукнул по капоту лесниковской машины как раз в тот момент, когда бизнесмен поднялся на площадку между вторым и третьим этажом.
Однако если Барчук — сообщник убийцы, то все выглядит глупо. Зачем будить сигнализацией весь дом, привлекать внимание соседей или хотя бы той же жены? Только чтобы заглушить выстрелы? Нет, не катит. Убийце надо сматываться — быстро и по возможности незаметно, а тут у самого подъезда машина воет, фары мигают и любопытные граждане выглядывают из окон: кто это там угоняет тачку господина Лесникова?