Чтение онлайн

— Да будет вам! — покачала головой Сьюзен. — Вы красивая, молодая женщина, даже если не готовы в этом признаться. Уж не знаю, что вы там вбили себе в голову, но я прямо скажу: один только цвет ваших волос способен свести мужчин с ума. — Она аккуратно расправила ниспадавшие на плечи волнистые пряди, отливающие золотом и медью. — Их даже завивать не нужно, они вьются от природы. Не хотела вам говорить, но некоторые уже интересуются.

— Мною?! — Я была настолько ошарашена, что не знала, как реагировать. С одной стороны, лестно, а с другой — совсем ни к чему. — И кто же эти «некоторые»?

— Обойдемся без имен, — загадочно усмехнулась Сьюзен, снова взявшись за гребень.

— Но как такое может быть? — недоумевающе спросила я. — Я никуда не выезжаю, нигде не бываю, из дому почти не выхожу… Я к тому, что меня никто и увидеть не мог.

— Еще как мог! — возразила Сьюзен. — К нам ведь не только дамы и девицы, но и джентльмены, случается, захаживают. Вам-то, может, и невдомек, а я уж сколько раз замечала, как они на вас поглядывают.

— Ты имеешь в виду друзей отца? Но ведь они же все дряхлые старики.

Я закрыла лицо руками. Неужели меня тоже ожидает судьба Элспет Купер? Боже, я этого не вынесу!

— Разве дело в красоте? — продолжала Сьюзен, как будто я сказала что-то неуместное. — Красота — дело десятое. А вот приданое, что дадут за вами, никуда не денется. И кто-то получит очень хороший приз, это факт.

Бат представлял собой типичный курортный город, в котором все устроено для удовольствия отдыхающих. Утренние часы посвящались лечебным процедурам: больные принимали ванны и пили целебную минеральную воду. Те же, кто на здоровье не жаловался, предпочитали побродить с утра по лавкам и магазинам, в которых продавалось буквально все — от книг и лент до дорогих ювелирных изделий, — либо скоротать время до обеда в одной из многочисленных кофеен. Во второй половине дня публика постепенно стягивалась в Ассамблею Гаррисона, где к услугам желающих имелись карточные столы, чайные комнаты и масса укромных уголков.

Миссис Уилкс была права, утверждая, что в Бат приезжают не только здоровье поправить. Неженатые мужчины охотились в Бате за приданым. Богатство отца делало меня в их глазах желанной добычей. Кавалеры так и вились вокруг, но их ухаживания казались мне невыносимо скучными.

Самым значительным событием в Бате считался традиционный бал, который давали по вторникам. Не упуская случая, мой брат Джозеф, едва появившись на Ассамблее, сразу же направлялся к карточным столам. Ему в скором времени предстояло отбыть на Ямайку, чтобы стать управляющим семейной плантацией. Для него это было равносильно смертному приговору, и чем ближе подходил назначенный срок, тем безогляднее пускался он во все тяжкие, спеша напоследок вкусить как можно больше благ цивилизации. А где же еще, как не в Бате, вы найдете эту самую цивилизацию? Любимым развлечением Джозефа были карты. Он отдавал предпочтение «фаро» и «пикету», но играл в них одинаково плохо. Отцовские денежки утекали из его карманов, как сахарный песок сквозь пальцы.

Миссис Уилкс, кстати говоря, тоже не чуралась карточных игр, однако, в отличие от Джозефа, была весьма осмотрительна. Она помнила все вышедшие карты, играла не спеша, аккуратно, в результате чего деньги так и липли к ее рукам. Однако она не была заядлой картежницей, поэтому, сыграв несколько партий, она обычно уступала свое место за столом кому-нибудь другому и направлялась вместе со мной в бальную залу.

Там ее ожидала другая игра, куда более увлекательная и интригующая. Я мысленно окрестила ее «охотой на жениха». Как и во всякой игре, исход которой во многом зависит от случая, здесь были свои правила и маленькие хитрости, а также выигравшие и проигравшие. Ну а начальной ставкой в ней было приглашение на танец.

Сидя за карточным столом или общаясь со знакомыми, миссис Уилкс не скупилась на намеки касательно ожидающего меня богатого приданого, вследствие чего недостатка в партнерах я не испытывала. Еще до открытия бала молодые люди один за другим подходили к нам и, рассыпаясь в комплиментах, выражали желание потанцевать со мной. Мачеха оценивала претендентов со свойственной ей придирчивостью и давала или не давала согласие, руководствуясь исключительно собственными соображениями. Мое мнение, как всегда, в расчет не принималось. Слишком старые, слишком бедные и персоны сомнительного происхождения отметались ею сразу. Но стоило появиться подходящей, с ее точки зрения, кандидатуре, она из кожи вон лезла, чтобы представить меня родителям потенциального жениха. Предварительно миссис Уилкс со скрупулезностью барышника, продающего породистую лошадь, знакомила меня с родословной каждого кавалера. Эмхерст, Барстоу, Кэлторп, Дентон, Фитцгерберт, Фитцгиббон… Все отпрыски благородных семейств. Не прямые наследники, конечно, всего лишь младшие сыновья, племянники, кузены или, в крайнем случае, дальние родственники графа такого или барона сякого. Голова у меня шла кругом, и я едва отличала одного кавалера от другого в бесконечной череде танцев. Их одинаковые напудренные парики и однообразные комплименты, потные лица и похотливые взгляды отбивали всю охоту танцевать, но я не смела выразить недовольство, постоянно ощущая на себе пристальный взгляд миссис Уилкс. Она сидела в углу залы, часто обмахиваясь веером, подобно раскинувшему свою сеть пауку, и ничто из происходящего на паркете не ускользало от ее внимания.

Неделю за неделей я кружилась на балах, мечтая лишь о том, чтобы поскорее вернуться к отцу. Приближалось лето, и солнце день ото дня грело все сильнее. Ближе к вечеру в помещениях Ассамблеи, где собиралось так много народу, становилось невыносимо душно. Добавьте к выделяемому теплу сотен свечей, зажженных в люстрах и канделябрах, жар разгоряченных тел танцующих пар и источаемый ими острый мускусный запах, смешанный с резкими ароматами духов, и вы получите представление об атмосфере бальной залы.

По счастью, ровно в одиннадцать часов церемониймейстер Бо Нэш объявлял об окончании бала, и публика расходилась. Я возвращалась домой с онемевшим от вежливых улыбок лицом; лодыжки и ступни ныли от бесконечных танцев в тесных бальных туфельках.

Вдобавок мне приходилось выслушивать нотации миссис Уилкс, упрекавшей меня за холодность и недостаточное внимание к выбранным ею кавалерами. По ее словам, она уже отчаялась найти мне подходящего жениха, и все потому, что ни один из них не видит с моей стороны ни малейшего поощрения в ответ на ухаживание. Вот чем, к примеру, не угодил мне молодой Джеймс Филип Кэлторп? Младший сын баронета, отлично воспитан, со связями и собою недурен. Во всех отношениях прекрасная партия! Я отмалчивалась, хотя могла бы сказать ей, что у мистера Джимми Кэлторпа ни пенни за душой, никаких карьерных перспектив, зато амбиций и высокомерия хоть отбавляй. В своих вкусах и пристрастиях Кэлторп мало чем отличался от Джозефа. Я не питала никаких иллюзий относительно его истинных чувств. Он ухаживал за мной исключительно в надежде завладеть моим приданым и расплатиться с долгами.

Что же касалось его внешности, то и тут у меня имелось отличное от мачехиного мнение. Некоторые действительно считали его красавчиком, но мне не нравились ни его блеклые светло-голубые глаза, ни неестественная бледность лица, ни вяло очерченный рот, ни безвольный подбородок. Многие девушки завидовали тому, что я удостоилась внимания столь блестящего кавалера, но меня он совершенно не интересовал. Я отчетливо видела его недостатки — внутреннюю пустоту, врожденную порочность, эгоизм и чрезмерное самомнение, — и встречала все попытки очаровать меня с холодным равнодушием. Он же воспринимал мое поведение как кокетство и только сильнее распалялся, продолжая день за днем надоедать мне своими ухаживаниями.

В тот памятный вторник я обреченно ожидала очередного приглашения Кэлторпа, когда первым ко мне подошел молодой человек в форме лейтенанта Королевского флота.

— Прошу оказать мне честь, мисс, — произнес он, изящно поклонившись.

Мне до смерти надоели балы и навязчивость Джеймса, поэтому я не испытывала ни малейшего желания понапрасну тратить силы и энергию, танцуя с кем-либо еще. Слова отказа готовы уже были сорваться с моих губ, но тут незнакомец выпрямился и с улыбкой посмотрел на меня. Это был Уильям.