Чтение онлайн

"Владлен Израитель, помоги мне!"

Слышался русский рукопашный мат, исходящий из уст Эйдельштейна Владимира.

– "О-о-о-п твою мать, это самарская шпана Фрадков, это Степашка-счетовод виноваты!" - стонал, матерясь, Жириновский.

У памятника Минину и Пожарскому, в жестокой драке, схватились люди, не понимая, почему они дерутся. Приблизившись, обнаружил, что это были Верховный и Четвёртый п редседатели. Дрались Председатель Верховного Суда России Вячеслав Михайлович Лебедев, и Четвёртый Председатель Конституционного суда Зорькин Валерий Дмитриевич. Судьи дрались за первичность. Уставшие бороться п редседатели уселись друг против друга. Уселись на месте снесённого памятного столба. Столб в 1682 году воздвигли в честь бунтовавших стрельцов. Зорькин и Лебедев, сидя, отпихивались ладонями, бормотали: "А ты кто такой?" Вячеслав Лебедев добавлял к речи уголовный жаргон, злобно шипя на Председателя Конституционного суда:

"В натуре, характер мягкий, ты кто такой?"

Мимо российского правительства, мимо Председателя Российской Федерации, мимо Михаила Ефимовича Фрадкова, на одной ноге, держа правую согнутую ногу двумя руками, проскакал Степашин. Бестолково скакал сам Сергей Вадимович - выпускник военно-политической академии имени Ленина. Младенцем прыгал кандидат исторических наук, бывший преподаватель ВПУ МВД СССР, бывший народный депутат РСФСР. Бывший депутат Верховного Совета СССР, бывший заместитель министра безопасности гарцевал на левой ноге . Галопировал создатель российских органов безопасности. Бывший начальник Федеральной службы контрразведки убегал. К уратор силовых структур, бывший министр внутренних дел, бывший премьер министр, бывший депутат государственной думы Российской федерации ничего не понимал. Председатель Счётной палаты Сергей Вадимович Степашин бестолково оглядывался на отставного министра по делам национальностей Сергея Шахрая. "Степашка", скача на одной ноге, глухо, со стоном, кричал,

– Басаев! Это Басаев!

Голос Степашина, меняющийся от эмоционального состояния, был звонким и визгливым. Куратор силовых структур ускакал на одной ноге с криками,

– Шамиль!

Шахрай, бормоча заклинания, брёл вслед за ним.

Чёрная туча закрыла луну, всё померкло. Не помню, сколько времени мы так шли.

Когда подошли к храму, увидели, что Примаков и его люди стоят в границах светового круга. На власть предержащих , нарушая законы физики, падала тень от памятника Кузьме Минину и Дмитрию Пожарскому. Кругом был мрак, и там, в воротах мрака, в клубах тумана возникло бесформенное движение. Неизъяснимое движение для человеческого представления и тем более устрашавшее.

В серой полутени, раскачиваясь, двигался огромный чёрный Крест с выпуклым эллипсом в перекрестье. Эллипс в чёрном квадрате светился изнутри. Светящиеся квадрат и эллипс являли в себе изображение младенца и лик Пречистой Пресвятой Богородицы.

Основание Креста утопало за мраком не освящённого коммунистами храма Василия Блаженного. Основание терялось в зыбком очертании не освещённого Большого Москворецкого моста. Крест мелькнул в темноте Васильевского спуска, и вдруг явился во мгле улицы Варварки. Крест приближался к Храму. Прорезалась полная Луна, с трудом пробившая лунным светом туман влажных испарений.

Люди Примакова безвольно шли к приближающемуся крестообразному призраку. Примаков двигался быстрее других, он подбежал к основанию Креста и упал. Прежде чем коллеги смогли сообразить, что дело идёт о жизни и смерти начальника, чёрный Крест стал ниже, и склонился вперёд. Крест склонился, как богомол, намереваясь коснуться бывшего директора Службы внешней разведки. Забили часы на Спасской башне.

Вячеслав Трубников с исступлением, придавшим ему силу атлета, прыгнул вперёд, прикрывая собой начальника. Из трёх оконечностей Креста вылетели змеящиеся молнии. Белые молнии покраснели, превращаясь в тонкие лучи, сначала как маленькие острия, с иголку. Иголки красного лазера Креста задели крышу гостиницы "Россия". Тотчас возник пожар. Затем лучи стали жирными, толстыми, сантиметров десять в поперечнике.

Примечание эксперта: лучи были 8,1 см в поперечнике. Архив ГРУ. Н-Я-Л7.

Смертоносные лучи огненным плугом прошлись по Красной площади. Булыжники выскакивали из брусчатки, катились вокруг, как смертельные перекати-поле. Камни бились и отлетали от храма Спаса на Крови, отскакивали от памятника Минину и Пожарскому. Ударяясь о Кремлёвскую ограду, булыжники разбивали надгробные надписи. В Кремлёвской стене, подточенной урнами с прахом, образовывались зловещие проломы.

Красный луч Креста задел раздвоенные выступы кремлёвского забора, зубцы взорвались битым кирпичом. Стоявший на стене комендант Московского Кремля генерал Сергей Хлебников повис на обломке зубца кремлёвской ограды. Чистый луч снёс голову великому полководцу Георгию Константиновичу Жукову, конная статуя маршала располагалась на Манежной площади, у могилы неизвестного солдата. Спасская башня пробила двенадцатый раз.

Трубников упал на Примакова, широко раскинув руки. В это мгновение взорвался мавзолей Ленина. То, что было мавзолеем, превратилось в труху . Пыль праха коммунизма заволокла площадь. Повсюду был мрак и вихорь. Люди от едкой пыли судорожно кашляли, плакали. Когда прах рассеялся, зажёгся свет.

Креста на Красной площади не было. Не было и мавзолея. На месте мавзолея, в яме саркофага валялось неподвижное тело военного, одетое в форму генерала армии. Это был живой труп бывшего председателя КГБ СССР Владимира Александровича Крючкова.

У храма юродивого Василия в разных позах лежали восемь неподвижных тел. Четыре тела находились в гробах!

Поверженными оказались генералы Генштаба вооружённых сил СССР. Позже выяснили их фамилии. Это были Михайлов Владлен Михайлович, Ивашутин Пётр Иванович, Тимохин Евгений Леонидович, Михаил Алексеевич Шалин, Серов Иван Александрович и генерал Арон Хачиков.

Оставшиеся два на вид были живы, но парализованы. Это были тела бывших руководителей Службы внешней разведки Евгения Примакова и Вячеслава Трубникова.

У неподвижных тел копошились, выворачивая карманы поверженных, инженеры-пещерники, диггеры Ладыгин и Корабельников.

Я оглянулся на четырёхгранник. Пирамидальный тетраэдр остался на месте, вновь поменяв цвет, теперь на призрачный. Что-то, кроме цвета изменилось в пирамиде. Я не мог понять что. Наконец сообразил - четырёхгранная пирамида перестала быть прозрачной, и стала призрачно стальной.

На востоке, в четырёхстах тридцати двух метрах от Кремля, разбрасывая искры, выбрасывая пламя и чёрный дым, полыхала многоэтажная гостиница "Россия".