Чтение онлайн

— Ванечкин, я настаиваю…Помнишь наш спор? — Лапин пошел на очередной круг своего бреда.

— Спор…– Я расстреляно уставился на спортсмена. О чем он вообще…

— Петя…Ну, ты чего…– Снова наклонился ко мне Ряскин. — Вы поспорили, что он тебя выживет…

— Ааа! Черт! Точно! — Я хлопнул себя ладонью по лбу. — Забыл совсем… Ну. Хорошо и что дальше?

— Мы решим все на дуэли. Кто проиграет, тот признает себя чмошником и будет ходить с этим званием до конца школы. — Продолжал талдычить своё Лапин.

Меня уже, если честно, вообще не волновало тот бред, который он несет. Меня волновало откуда эта чушь появилась в его голове. Кто вложил Федьке приказ явится ко мне и спровоцировать дурацкую дуэль. А это именно приказ. Лапин потому и говорит так настойчиво. Его мозг запрограммирован на определённое действие. И пока Федька его не выполнит, он не может уйти.

— Таааак… Ладно… И что ты предлагаешь? Как мы будем решать наши непреодолимые разногласия? — Спросил я.

Выхода нет, придётся дослушать. По крайней мере, может, это даст понимание, где искать того, кто обработал Лапина.

— Старая церковь. Разрушенная. Которая в селе. Жду тебя там вечером, после отбоя. Придёшь и все узнаешь. Если не придёшь, всем расскажем, что ты получил технический проигрыш.

Федька высказался, а потом, не дожидаясь моего ответа, развернулся и пошёл в сторону своего корпуса.

— Это что за фигня? — задумчиво спросил я, наблюдая, как удаляется Федькина спина.

Лапин, конечно, тот ещё придурок, но сейчас он вел себя просто неадекватно. Впрочем, вопрос риторический. Ответ на него я уже знаю. Не фигня. Гипноз.

— Ванечкин! — Вася подскочил ко мне, ухватил мою руку и принялся ее трясти так, будто его самого разрядами тока херачит. — Нельзя! Нельзя туда идти. Там монах. Нельзя в церковь!

— Какой монах? Ты чего, Мишин?! — Я дёрнулся, тщетно пытаясь освободить родную конечность из лап Толстяка. Пока он мне ее не оторвал к чертям. Попытка вышла неудачной. Вася вцепился намертво.

— Монах. Тот самый. Помнишь? Ну? Помнишь я рассказывал. Он мстит. Вспоминай… Приехали солдаты, пошли в церковь. Говорят, значит, попу. Хватит честному народу мозги компостировать. Закрывай свою шарашку. И давай ходить по церкви, иконы срывать. А поп, значит, грудью стал. Защищает, навроде того. Ну, в первую очередь попа и это…растеряли. А церковь разрушили….Помнишь?

— Вася! — Я со всей силы снова дёрнул руку. На этот раз более успешно.

Просто Мишин впал в какой-то припадок. Серьёзно. У него глаза лезли на лоб, губы тряслись и вообще, на лицо были все признаки неадекватности.

— Нельзя ходить в эту церковь. Еще и ночью. Потом монах и за нами явится. Погибнем не за грош. — Заявил Толстяк. Причём, судя по всему, он искренне верил в то, о чем говорил.

— Да твою ж… — Я потер запястье. Этот любитель потустороннего чуть не сломал мне его. — Вася! Для начала, сколько можно повторять. Приведений нет. Жизни после смерти нет. Ничего этого нет! Успокойся ты уже. А во-вторых, почему за «нами»? Я вас с собой брать не собираюсь. Один пойду. Вопрос касается меня и Лапина. У нас с ним давно это началось. Значит, мне и заканчивать.

Ну, вообще, конечно, не один, если уж откровенно… Я для себя решил, что со мной на эту странную встречу отправится Фокина. Вот она мне там точно понадобится.

Над Федькой сто процентов кто-то поработал. Значит, что? Правильно! У этого неведомого «доброжелателя» имеется какая-то цель, связанная именно со мной. И еще, тут уже не на сто процентов, но с очень большой долей вероятности, поведение Лапина — итог воздействия псионика. Не знаю наверняка, действующего или такого же «заблокированного» как мы с Машей.

Нет, гипноз, в принципе, дело несложное. Если знать, как правильно его применять. Вот имеется у меня уверенность, что здесь, в Советском союзе образца 1985 года таких специалистов нет. То, что местные принимают за гипноз — детский лепет. По сравнению с псиоником, конечно. А Федора обработали знатно. Ему поставили конкретную программу.

Соответственно, единственный человек, кого я просто обязан взять с собой на встречу — Маша. Потому что этот долбаный «специалист», обработавший Федьку, по-любому будет где-то рядом. Тем более, Лапин меня позвал для чего-то. Вряд ли мы просто постоим, потупим и разойдёмся в разные стороны. Какие-то варианты должны ведь быть. Ну, типа драка. Или на «слабо» что-то. Искренне надеюсь, придурок не ради мордобоя меня в церковь тащит. Это прям вообще идиотизм.

— Ты что…ты…мы…– Толстяк аж в лице изменился. Впрочем Ряскин тоже выглядел несколько ошарашенным. Даже, наверное, обиженным.

— Мы больше не друзья? — Выдал, наконец, Антон. Просто Вася ничего выдать не мог. Он мычал, говорил междометиями и страшно вращал глазами.

— Эм…– Я даже растерялся от его вопроса. — Не понял…а как это связано?

— Как? — Толстяк, наконец, преодолел свой ступор и оттеснил Ряскина плечом в сторону. — Как связано?! Да после всего, что мы пережили, ты заявляешь, будто отправишься на встречу с Лапиным один! Знаешь, Ванечкин…

Вася взмахнул руками, потом отвернулся, потом снова посмотрел на меня.

— Не ожидали мы от тебя такого, Петя. Не ожидали…Идем, Антоха. Нас тут считают…считают….

Узнать, кем же я считаю Ряскина вместе с Мишиным мне была не судьба. Из-за ближайших деревьев выскочили Фокина и Селедка. Вернее так…Выскочила Селедка, которая неслась к нам, аки птица, раскинув руки. Реально. Летела будто на пожар. А вот уже следом за Тупикиной топала не очень довольна Маша. Если лицо Селедки выглядело взволнованным и даже испуганным. Лицо Фокиной однозначно говорило — как же вы все, дебилы, достали!

— Петя! — Селедка сходу подскочила ко мне и, на секунду показалось, хотела повиснуть на моей шее. Однако, к счастью, оглянувшись сначала на подругу, потом на пацанов, передумала.

— Ванечкин, что тут опять? — Спросила Фокина, которая подошла следом. — Отвернуться нельзя, вы уже куда-то вляпались.

— Маша, какая же ты…черствая! — Селедка укоризненно посмотрела на подругу. — Я же тебе сказала, они с Лапиным ушли из столовой! Он опять к Ванечкину начал цепляться. Петя…что было? Он снова пытался тебя избить?