Чтение онлайн

Дальше мы разбирали базовый вопрос криминалистики: кому выгодно. Я — темпераментно, он — спокойно.

Выходило, что номер флуггера, на котором должен был лететь Андрей Румянцев, знало больше сотни человек, начиная с управляющих, заканчивая палубными техниками. И установить прерыватель могли многие.

— По данному факту будет проведено расследование, — обещал капитан. — Проверим алиби, мотивы и возможности всех фигурантов. Хотя я не исключаю, что злоумышленник вне списка подозреваемых. Как говорят в Европейской Директории: знают двое — знает свинья. А тут больше ста человек… Идите, Румянцев. И берегите себя.

Я ушел.

Секуристы трясли и хватали всех подряд. То есть очень тщательно вели следственные действия. Которые, как и следовало ожидать, результатов не принесли.

Я же залез в локальную сеть станции и проверил книгу посещений Сеньора Роблеса с 13–00, когда пришел запрос с Цандера, до 14–00, когда стало ясно, что полечу я.

Короткий список состоял из трех фамилий: Сантуш, Тосанен, Румянцев.

Лично мне все стало ясно.

А еще я испугался.

Август 2621 г.

Орбитальная база «Тьерра Фуэга»

Тремезианский пояс, система Лукреции, планета Цандер

Некоторое время все было спокойно. Но прав был Ахилл Мария Мигель да Вильямайора де ла Крус: я притягиваю неприятности, любят они меня. Так что спокойно было совсем недолго.

В результате этого самого «недолго» и тех самых неприятностей, которые до моего тела большие любители, я в третий раз оказался в обществе капитана «Эрмандады». И опять он был прав: новая встреча проходила в крайне неприятной обстановке. Я даже не знал, что на «Тьерра Фуэга» предусмотрены такие занятные помещения. Но чему удивляться? Одиннадцатый уровень — это одиннадцатый уровень, куда хода нет даже высокопоставленному херенте Роблесу.

Начну с конца.

В те часы конец был весьма близок, куда ближе, чем на Наотаре под прицелом джипсианских лазеров. Там я сидел за штурвалом боевого флуггера РОК-14 «Змей Горыныч» и воплощал собой боевую единицу некислого значения, то есть мог побороться за свою жизнь.

Здесь же я сидел на стальном кресле, прикрученный к подлокотникам, и всем своим видом воплощал ничтожество, то есть не мог побороться даже… да вообще ни за что!

— Вы не имеете права! У вас нет никаких доказательств моей вины. И вины никакой нет! — говорил я в сотый раз. — Вы должны передать мое дело в суд!

Говорил? Нет, не так. Сипел, так точнее.

— Что вы, сеньор! Мы имеем все мыслимые права, — вежливо отвечал мне Ахилл Мария как-его-там-дальше. — Вы не вполне точно информированы о нашей организации. «Эрмандада» — это не частная служба концернов, отнюдь. Счастливые обыватели Объединенных Наций пребывают в плену заблуждений на наш счет. Они уверены, что группа корпораций держит маленькую наемную службу безопасности, наподобие охранников в супермаркете. Это не так, уверяю вас. Причинно-следственные связи перепутаны — это мы, «Эрмандада», держим под опекой несколько крупнейших концернов. Не наоборот. Мы — армия, которая может делать в своей зоне ответственности все, что угодно. Тремезианский пояс не контролируется администрацией ОН, так что законы ОН здесь не действуют. Единственный закон здесь — это мы. И мы будем его защищать так, как сочтем нужным. Теперь вам ясна ситуация, сеньор Румянцев? Итак, вернемся к обсуждаемому вопросу: прошу вас, назовите счета в банках, на которые инсургенты «Синдиката TRIX» переводили вам деньги в награду за информацию.

Я был слегка избит. Для бодрости. Для начала. Чтобы прочувствовал.

Когда прочувствовал, за меня взялись всерьез.

К моменту завершения беседы с капитаном я не пил уже сутки, а не спал еще больше. В меня были воткнуты несколько десятков игл, которые были подключены к электрическим проводам.

Иглы, сами по себе, меня мало беспокоили. Гораздо хуже то, что они помещались в стратегических точках организма — по узлам нервных окончаний. Если я вел себя плохо, капитан нажатием кнопки пускал ток.

Ощущения описать трудно.

Как известно, боль — это реакция нервов, которую они доносят до мозга, а уж мозг заставляет тело испускать разные тошнотворные звуки, дергаться и гадить под себя. Чистая боль! Чистая, ярко-белая и беспощадная обрушивалась на меня раз за разом. Я орал, хотя голос был уже сорван, а горло пересохло так, что ни один звук, казалось, не мог через него пройти. Но нет, резервы тела богаты, и границ их мы себе не представляем.

Сначала со мной работали несколько дуболомов из рядового состава и сменяющиеся дознаватели: хороший и плохой. Хороший ласково уговаривал, а плохой пугал и бил.

После появился Ахилл Мария и холодным ровным голосом сообщил, что подобные методы неэффективны. И взялся за меня сам, позвав человека в белом халате и с маской на лице. Тоже белой.

— Сеньор Румянцев, сейчас мы расположим на вас этот набор игл. Иглы будут воткнуты в основные болевые точки организма. Через них будет идти ток. Будет больно. Можно, конечно, раздробить вам пальцы, вырвать ногти, прижигать гениталии. Но я сторонник научных методов. Зачем тратить силы и уродовать ваше прекрасное тело? Не вижу смысла, так как могу сообщить вам настоящую боль любой интенсивности. Вплоть до летальной. При этом, прошу заметить, никаких внешних повреждений вы не получите… Доктор, прошу вас.

Я сидел совершенно голый. Когда к обнаженной коже прикоснулась первая игла, я непроизвольно дернулся.

— Что вы, сеньор! Это даже не тень боли. Так, напоминание. Впрочем, зачем все это? Просто расскажите о связях с «Синдикатом TRIX» и вам дадут воды и выспаться. Вы же хотите пить, сеньор Румянцев?

— Связи у меня были. Несколько раз я связывался с «Синдикатом» при помощи ракет «борт-борт» разных модификаций, лазерной пушки «Стилет» и калифорниевых снарядов. — Я нашел в себе силы съерничать.

— Острите? Это хорошо, ценю, — прокомментировал капитан, усаживаясь за стол. Простой, белый стол.

Вся комната была белая, без единой тени. Всех декораций — только мы с капитаном, стол и кресло. Даже дверь за доктором затворилась, не оставив ни единой щели, ни намека на проем.

— Повторю вопрос. Когда и где вас завербовали представители «Синдиката»?

— Если отдел кадров «DiR» является структурным подразделением «Синдиката», то в мае 2621 года.

— Ну что ж… — Он повозился с пультом, скрытым от меня массивом стола. — Для начала, секунда и слабая интенсивность.