Чтение онлайн

Ближайшие сорок минут всё шло хорошо.

Дядя Толя поднял "Кассиопею" в воздух, набрал высоту, прошел атмосферу и без особых перегрузок, щадя Василису, вывел флуггер на опорную орбиту.

– Первый раз в космосе? – спросил дядя Толя Василису, когда та выказала начальные признаки адаптации к новой реальности.

– Где? – спросила Василиса, быстро-быстро хлопая ресницами. Она пока еще даже не осознала, что на борту флуггера наступила невесомость.

– Ну, в космосе. Здесь нет воздуха, очень холодно и тело ничего не весит.

– Ну да, да... – пробормотала Василиса. – И пить хочется в этом вашем космосе. Брусничного бы кваску...

– Возле твоей правой руки панель. Найди кнопку, на которой нарисована бутылка. Возьми в рот поилку. Польется лимонад. Это, конечно, не брусничный квасок, а химия, от которой даже у пиратов дупы синие, но все-таки.

Василиса проделала манипуляции, напилась сладкой газированной воды и радостно причмокнула:

– А что, в этом твоем космосе, дядя Толя, поят от души...

– Ну слава Богу. Засим довожу до твоего сведения, Василиса Емельяновна, что мы находимся на высоте сто девяносто километров, на опорной орбите. И что ты можешь сейчас спокойно поспать часок-другой. А я буду думать.

– О чем, дядя Толя?

– О том, как нам с тобой жить дальше. Куда лететь, с кем дружить, а от кого бегать.

– Хорошее дело! – зевнула Василиса и погрузилась в сладкую дрему.

Она была девушка деревенская. Привыкла ночью спать, а днем работать.

Когда Ветеран и Воевода добежали до места, с которого открывался хороший вид на отмель и – до самого недавнего времени – на трофейную "Кассиопею", флуггера уже и след простыл.

Даже в масляно-желтом свете полного Ульгеня – местной луны – было видно, что побег дался машине ой непросто!

Песок на пляже был разметан до самого гравелита. Сам гравелит местами растрескался от перегрева, встопорщился, распался на глыбы с острыми краями.

Коряги, плавник, водоросли – всё это беспорядочным валом, наметенным реактивными струями, громоздилось вдоль приплеска.

Поодаль, в позах эмбрионов, спали озябшие, сморенные зельем стражи Ракло и Черноус.

– Это кто ж у нас такой умный, а? – Задумчиво промолвил Ветеран и нахмурил брови. – Неужто это тот, последний, который через Савельев брод в лес сбежал? Вышел из леса и флуггер наш увел? Говорил я, что надо на него облаву устроить! Дважды сжалились над ним, выходит, его боги.

– Выходит, так, – согласился Воевода. Он еще не знал, что на "Кассиопее" улетела с Таргитая его просватанная красавица-дочка. (Записку с ее объяснениями и прощальными словами он отыщет лишь поутру.)

– А ведь завтра к нам покупатель из Усольска нагрянет, – напомнил Ветеран. – Неудобно перед Пахомом получается.

– Неудобно, – согласился Воевода.

– И что же делать будем?

– Продадим ему что-нибудь другое. Вот, к примеру, машины эти ихние. Одну, вестимо, себе оставим. А другую и продать можно...

– Флуггер и багги – можно подумать это одно и то же, – проворчал недовольный Ветеран.

В отличие от Воеводы, он прекрасно отдавал себе отчет в том, что от него упорхнули в стратосферу несколько сотен тысяч терро.

К счастью, Ветеран был человеком идеи, искренним бессребреником. А потому мысль о дезинтеграции чемодана денег отнюдь не свела его с ума.

– А что перед покупателем неудобно, – докончил Воевода, – так с младенчества знаю я этого Пахома, сына Куркулева. Мутный он, и на руку нечист.

Долго Василиса не проспала. Через полчаса сон как рукой сняло.

Может, причиной было то, что дядя Толя постоянно чем-то пиликал и бибикал (Василиса пока еще не вполне четко запомнила, что этот прибор называется рацией).

А может, всему виной была такая непривычная невесомость. От нее даже сердце как-то по-другому стучало. И мысли в голове вроде как замедлились.

– Дядя Толя, у меня такое ощущение, – пожаловалась Василиса, – что я вишу вниз головой. Как-то очень много крови в ней теперь!

– Ничего не могу сделать, красавица, – вздохнул дядя Толя. – Это тебе не звездолет, где дейнекс-камера стоит.

– Какая камера?

– Ну, специальная машина, которая делает так, что ты вниз головой не висишь. То есть от нее становится всё как обычно. Сила тяжести появляется, как на планете.

– А почему на флуггере такой машины нет? – печально поинтересовалась Василиса.

– Да тяжелая она и дорогая. Считается, что ради пары пилотов и десятка пассажиров держать такую на флуггере – непозволительная роскошь.

– Но у воеводы-то главного на флуггере такая машина есть? И у бояр? – не отставала Василиса.

– У бояр есть. Такие корабли яхтами называются. Но это уже звездолеты. А на флуггерах всё равно нет, – отрезал дядя Толя. – Флуггер – он от звезды к звезде не прыгает, понимаешь? Флуггер нужен, чтобы над планетой покрутиться, до спутника долететь... На флуггере подолгу не летают.

– Но мы-то уже долго, – страдальчески прогундосила Василиса.

– Это разве долго! – махнул рукой дядя Толя. – Ты молись своему Перуну, ну или кому ты там молишься, чтобы мы дня на три тут не зависли.

– А что, можем? Я думала, ваши друзья-лиходеи нас где-то здесь поджидают.

Дядя Толя промолчал, что свидетельствовало о тяжелых экзистенциальных раздумьях, гнетущих его пилотскую душу. Затем со значением промолвил:

– Начнем с того, что мои друзья-лиходеи, которые на звездолете "Бульдог", здесь меня уже не поджидают. Какой ни будь хилый ваш Звездоплавательный Приказ, а слишком долго на таргитайской орбите торчать нельзя. Могут и прихватить за пятую точку. Так что "Бульдог"... "Бульдог" тю-тю, уже свалил.