Чтение онлайн

— Чудесный малыш, — сказал доктор и передал сморщенное липкое тельце стоявшему рядом Барри, бледному и помятому.

Палата Пейтон утопала в цветах, но большей частью это были безвкусно составленные букеты: крапчатые гвоздики, желтые хризантемы… И все-таки один из букетов, составленный из фиалок и миниатюрных бледно-лиловых роз, не мог не привлечь внимания. Возможно, предположила она, цветы от Джермано, который каким-то чудесным образом узнал о произошедшем событии.

— Барри, кто принес этот букет? — возбужденно спросила Пейтон, сопроводив вопрос жестом.

Ее волосы были потными, лицо — измученным, изможденным; она села в постели и потянулась к столу за пудреницей.

— Эти цветы от меня, — довольно ответил Барри. Он опустился на край кровати и взял жену за руку. — Тебе они нравятся?

— Красивый букет, — кисло сказала Пейтон и вырвала руку.

В комнату вошла няня, держа в руках запеленатого младенца, и подала его Пейтон. Рассеянно взглянув на него и подержав его у груди, она передала его Барри.

— Малютка! — слащаво произнес он.

Пейтон раздраженно вздохнула. Однако ее покоробил не только Барри. Ребенок — это не на неделю. Теперь он будет вечно крутиться возле нее, доставлять неудобства…

В комнату вошли родители Барри, приехавшие в клинику на машине.

— Наш первый внук! — восторженно воскликнула Грейс и забрала у Барри младенца. Поахав и посюсюкав, она рассыпалась в поздравлениях.

— Пейтон, ты настоящая героиня, — вторил ей Леонард.

Усомнившись в своем геройстве, Пейтон тем не менее посчитала, что сумела совершить то, на что Барри, любимец своих родителей, попросту неспособен, хотя особой ее заслуги в том не было — ребенок обязан жизни биологическому процессу. И все же Пейтон впервые испытала довольство.

— Вы уже решили, как назвать мальчика? — поинтересовалась Грейс.

— Кассиусом, — ответила Пейтон.

— Кассиусом? — Грейс пришла в замешательство. — Мне казалось, что вопрос с именем — дело решенное. Вам с Барри оставалось лишь выбрать между Джонатаном и Джейсоном. — Она взглянула на мужа, словно ища поддержки.

Леонард надул щеки, вытаращил глаза и стал походить на раздувшуюся лягушку. Однако столь глубокомысленный вид ему не помог. Он что-то буркнул и замолчал.

Грейс продолжила сражение в одиночку.

— Вы на самом деле решили назвать мальчика Кассиусом? — спросила она.

Пейтон кивнула.

— А тебе, Барри, тоже нравится это имя?

— Я уже свыкся с ним, ма, — ответил Барри извинительным тоном.

— Кассиус Эмберг, — размеренно произнес Леонард. — Полагаю, что среди Эмбергов не было ни одного Кассиуса.

— Но мальчик хотя бы Эмберг? — спросила Грейс.

— Конечно, — ответил Барри. — А кто же еще?

— Я чуть не усомнилась и в этом, — раздраженно сказала Грейс. — Я помню, с какой неохотой Пейтон согласилась принять нашу фамилию, выходя за тебя.

В палату вошла медсестра и принялась инструктировать Пейтон, как кормить грудью ребенка. Окинув взглядом вошедшую медсестру, Барри и Леонард, как по команде, вытаращили глаза и непроизвольно уставились на грудь Пейтон. Она слегка пожала плечами. Эка невидаль! Существует немало стран, где женщины ходят по пояс голые, кормят младенцев грудью на виду у мужчин и это не вызывает у соплеменников ни похотливого гоготанья, ни дурацких улыбок. Тем не менее Пейтон попросила мужчин выйти из комнаты. Вместе с ними вышла и Грейс.

Медсестра показала Пейтон, как вставлять сосок в рот младенца. Младенец помусолил сосок и убрал губы в сторону. Почему он не сосет грудь? Однажды на вечеринке Пейтон познакомилась с женщиной, которая кормила грудью ребенка чуть ли не до пятилетнего возраста и потому повсюду таскала его с собой. Не стала исключением и та вечеринка, на которой этот ребенок, взобравшись матери на колени, едва не порвал ей блузку, добираясь до вожделенного молока, чем привел в полный восторг всех мужчин, которые, казалось, и сами были готовы присосаться к груди.

Из коридора послышался голос Грейс.

— Кассиус — это просто ужасно. Не сомневаюсь, на этом имени настояла твоя жена. Возможно, так звали кого-то из ее родственников. Когда Кассиус пойдет в школу, его однокашники…

— Ма, — перебил ее Барри, — мы станем называть его Кэшем. Прекрасное домашнее имя. Так зовут известного бейсболиста.

— Барри, я тебе уступила, когда ты решил жениться на христианке, хотя мне это было не по душе. Но ты поддался ее влиянию. Если в вашей семье и дальше будет заправлять Пейтон, мальчик может не приобщиться к еврейской культуре. Надеюсь, вы не собираетесь его окрестить?

— Ма, об этом и речи не было. Да ты не волнуйся. Мы отдадим сына в еврейскую школу, а ты будешь брать его с собой в синагогу.

Голоса постепенно стихли — видно, Грейс, Барри и Леонард ушли в дальнюю сторону коридора.

Пейтон поморщилась. Религия была для нее пустым звуком, и все же постоянные разговоры на религиозные темы ей начинали надоедать. К тому же она нисколько не сомневалась, что Грейс настоит на том, чтобы Кэшу сделали обрезание. Пейтон содрогнулась, задумалась. Ее обещали выписать через два дня, однако домой ее не тянуло. Но, может, у нее произойдут осложнения, и тогда ее продержат в больнице еще несколько дней. Умиротворенная этой мыслью, она задремала, а услышав, что Барри вместе с родителями вернулся в палату, притворилась, что спит.

— Устала бедняжка, — сказала Грейс. — Но роды прошли нормально. Через два дня, в пятницу, ее выпишут.

— Барри, может, мы приедем к вам в пятницу? — спросил Леонард. — Купим по дороге продукты, а Грейс приготовит ужин, ведь Пейтон будет не до стряпни.

— Спрошу у Пейтон, — промямлил Барри. — Но, вероятно, ей будет не до гостей. Она устанет с дороги. Может, вы приедете к нам в субботу?

— В субботу мы едем к тете Фелиции, — ответила Грейс, — а в пятницу мы свободны, и я смогу наготовить вам на несколько дней. Мы можем даже остаться на ночь, чтобы Пейтон не вставала к ребенку, пусть отдохнет. Поговори с ней и позвони мне.