Чтение онлайн

В общем, не хрена у меня не получается.

Вот собственно именно из-за этого я и пошел к Лехе.

Алексей Арнольдович Шихман. Тридцать четыре года, доктор наук. И это вам совсем не хухры-мухры. Голова у Лехи очень светлая. Собственно собираемся мы уже не в первый раз, и не в первый раз все его советы позволяли достичь некоторого улучшения качества выходного покрытия. Но, все же, до окончания моих мытарств, все еще очень далеко. Да и Леха не стремится особенно въехать в тему. У него своих забот хватает.

Собственно вся его лаборатория, а в ее составе есть даже пара кандидатов, трудилась над одной внешне малоперспективной темой, имеющей, тем не менее, большое научное значение. Только вот ведь какая странность. Тема малоперспективная, а денег у них... Ну, в общем, хватает. Я даже пару раз занимал у них аппаратуру, чтобы провести исследование своего покрытия.

А все это связано с тем, что сугубо формально, наш славный институт - научно-исследовательский. А что можно исследовать там, где все уже исследовано и изучено. Вот и дали Лехе тему, которая позволяет (гипотетически) произвести прорыв в наших институтских делах. И он один прикрывает своей..., ну, в общем, закрывает все научные разработки института. И даже уже пару раз выступал на собраниях Академии, где его вклад в 'большую науку' был соответственно отмечен.

Но вся Лехина беда в том, что хотя тема его и не секретная, и хорошо финансируемая, а интереса как у руководства, так и институтской общественности не вызывает. И даже его выступления на институтских НТС совершенно не приводят к горячей полемике и бурным обсуждениям. Так, зададут пару вопросов для проформы и все.

Вот и нервничает Леха, постоянно пытаясь придумать что-то такое, что показало бы необходимость и значимость всей его работы для институтских дел. Правда еще пару-тройку лет его трогать никто не будет. Все же понимает руководство, что даже пары его академических выступлений вполне достаточно, чтобы дать ответ заинтересованным - все у нас с наукой в порядке. И нечего к нам с проверками лезть. И копать под нас не надо.

***

В кабаке (а на самом деле во вполне приличном ресторане) Леха выбрал отдельную кабинку и сам сделал заказ. Ну, собственно, пить на халяву да еще выпендриваться - это не в моем стиле. Хотя я и попросил включить его в рацион томатный сок. Как-то вот еще со времен института привык. Водка и томатный сок. Делать каждый раз 'кровавую мери' лениво, а вот запить холодную водочку томатным ароматом - самое то.

Когда местные халдеи притащили все заказанное и благополучно покинули поле предстоящего боя, Леха посмотрел на меня и спросил:

– Что ты знаешь о времени?

Вот я уже давно заметил, что стоит только кого-то из окружающих спросить, что он знает о времени, как тот тут же начинает тянуться к часам на левом запястье или более современным средствам коммуникации и синхронизации с реальностью, к примеру, своему смартфону, ну или, на худой конец, озираться и искать большие настенные часы, чтобы проверить, что стрелки все еще движутся.

Но этот фокус я знал. Был у нас на курсе один такой любитель. И поэтому я, конечно же, сунул руку в карман (исключительно для того чтобы убедиться в том, что мой телефон все еще на месте), и посмотрев в честные Лехины глаза, спросил:

– В смысле источника сигнала синхронизации или общефизическом представлении?

Такой ответ-вопрос ввел спрашивающего в некоторый ступор. Но заставить моего оппонента долго находиться в этом состоянии мне не удалось.

– Хорошо. Зайдем с другой стороны. Дай определение массы тела, - как ни в чем не бывало продолжил Леха.

Вот ведь, экзаменатор какой. Да еще в школе нам дают это самое определение. Только вот, судя по несколько лукавому взгляду моего коллеги, его интересовало совершенно не это.

– Скалярная неотрицательная релятивистски инвариантная физическая величина. В нерелятивистском приближении, когда скорости тел много меньше скорости света, определяет их инерционные и гравитационные свойства. Отсюда следует несколько понятий, определяющих массу как пассивную гравитационную, активную гравитационную и инертную.

– О как! Ты что же помнишь все эти определения?

– Да нет. Просто совсем недавно это потребовалось в моих расчетах, вот и пришлось освежить память.

– Хмм. Ну, тогда давай поговорим о самом простом - инертной массе. Тебе никогда не приходило в голову, почему вообще в нашем физическом мире проявляется эта самая инертность?

– А что здесь такого необычного. Открываем учебник и там все разжевано...

– Нет, нет. Я не об этом. Фотоны, глюоны, гравитоны... Взаимодействие с полями Хигса... Все это, конечно, очень здорово. Только вот ведь какое дело. Все это искусственно слишком. Не находишь?

– Ну, я не физик-релятивист, чтобы с тобой поспорить. Ну да. Как-то уж слишком все получается сложно. И самое очевидное, на мой взгляд, это то, что все эти построения очень похожи на попытки притянуть готовые формулы к существующему строению мира.

– Хмм. Строению мира... Вот тут не будем спешить. Все же попробуй объяснить, почему мы ощущаем это самое инерциальное воздействие? Ведь из всех формул, что так любят пришпиливать к теории, всего этого не следует.

– То есть, как это не следует?

– Ну не объясняют современные научные теории, почему на самом деле существует инертность тела. Да, есть масса моделей, которые пытаются все это как-то понять и показать. Есть притянутые за уши к этим моделям математические построения... Только вот что самое странное. Сами по себе, в отдельности, все эти модели вполне себе уместны. Ну, допустим, то же инерциальное проявление свойств частиц. Там все достаточно хорошо уложено и придраться практически не к чему. Но вот ведь в чем проблема. В общее строение мира, все эти модели вписываются достаточно плохо.

– Почему?

– Да потому что наш мир многогранен и живет не по принципу последовательного использования физических явлений, а использует их одновременно. То есть все эти модели должны сработать сразу. Единовременно. И вот тут то и начинают появляться вопросы. Время во всех этих моделях скалярная величина. И участвует в расчетах только как параметр. А на самом деле объяснить, разумно объяснить, почему пущенный камень не падает, а продолжает свое движение ни одна модель не может.

– Это еще почему? Камень получил некоторое количество энергии, кинетической энергии, и расходует ее на свое движение.