Чтение онлайн

В самом деле: та невская встреча повышибла память.

– "Арбузика-с?"

– "К шуту арбузик: только хруст на зубах; а во рту - хоть бы что..."

– "Ну так водочки..."

Но бородатый мужчина вдруг выпалил:

– "Мне вот чего: раков..."

Незнакомец с черными усиками уселся за столик, поджидать ту особу, которая...

– "Не желаете ль рюмочку?"

Праздно потеющий бородач весело подмигнул.

– "Благодарствуйте..."

– "Отчего же-с?"

– "Да пил я..."

– "Выпили бы и еще: в маем кумпанействе..."

Незнакомец мой что-то сообразил: подозрительно поглядел он на бородача, ухватился за мокренький узелочек, ухватился за оборванный листик (для газетного чтения); и им, будто бы невзначай, прикрыл узелочек.

– "Тульские будете?"

Незнакомец с неудовольствием оторвался от мысли и сказал с достаточной грубостью - сказал фистулою:

– "И вовсе не тульский..."

– "Аткелева ж?..."

– "Вам зачем?"

– "Так..."

– "Ну: из Москвы..."

И плечами пожавши, сердито он отвернулся.

И он думал: нет, он не думал - думы думались сами, расширяясь и открывая картину: брезенты, канаты, селедки; и набитые чем-то кули: неизмеримость кулей; меж кулями в черную кожу одетый рабочий синеватой рукой себе на спину взваливал куль, выделяясь отчетливо на тумане, на летящих водных поверхностях; и куль глухо упал: со спины в нагруженную балками барку; за кулем - куль; рабочий же (знакомый рабочий) стоял над кулями и вытаскивал трубочку с пренелепо на ветре плясавшим одежды крылом.

– "По камерческой части?"

(Ах ты, Господи!)

– "Нет: просто - так..."

И сам сказал себе:

– "Сыщик..."

– "Вот оно: а мы - в кучерах..."

– "Шурин та мой у Кистинтина Кистинтиновича

кучером..."

– "Ну и что ж?"

– "Да что ж: ничаво - здесь сваи..."

Ясное дело, что - сыщик: поскорее бы приходила особа.

Бородач между тем горемычно задумался над тарелкою несъеденных раков, крестя рот и протяжно зевая:

– "О, Господи, Господи!.."

О чем были думы? Васильевские? Кули и рабочий? Да - конечно: жизнь дорожает, рабочему нечего есть.

Почему? Потому что: черным мостом туда вонзается Петербург; мостом и проспектными стрелами, - чтоб под кучами каменных гробов задавить бедноту; Петербург ненавидит он; над полками проклятыми зданий, восстающими с того берега из волны облаков, - кто-то маленький воспарял из хаоса и плавал там черною точкою: все визжало оттуда и плакало:

– "Острова раздавить!.."

Он теперь только понял, что было на Невском Проспекте, чье зеленое ухо на него поглядело в расстоянии четырех вершков - за каретным стеклом; маленький там дрожащий смертёныш тою самою был летучею мышью, которая, воспаря, - мучительно, грозно и холодно, угрожала, визжала...

Вдруг -...

Но о вдруг мы - впоследствии.

ПИСЬМЕННЫЙ СТОЛ ТАМ СТОЯЛ

Аполлон Аполлонович прицеливался к текущему деловому дню; во мгновение ока отчетливо пред ним восставали: доклады вчерашнего дня; отчетливо у себя на столе он представил сложенные бумаги, порядок их и на этих бумагах им сделанные пометки, форму букв тех пометок, карандаш, которым с небрежностью на поля наносились: синее "дать ходъ"с хвостиком твердого знака, красное "справка" с росчерком на "а".

В краткий миг от департаментской лестницы до дверей кабинета Аполлон Аполлонович волею перемещал центр сознанья; всякая мозговая игра отступала на край поля зрения, как вон те белесоватые разводы на белом фоне обой: кучечка из параллельно положенных дел перемещалась в центр того поля, как вот только что в центр этот упадавший портрет.

А - портрет? То есть:

И нет его - и Русь оставил он...19

Кто он? Сенатор? Аполлон Аполлонович Абле-ухов? Да нет же: Вячеслав Константинович...20 А он, Аполлон Аполлонович?

И мнится - очередь за мной,

Зовет меня мой Дельвиг милый...21

Очередь - очередь: по очереди

И над землей сошлися новы тучи

И ураган их...22

Праздная мозговая игра!

Кучка бумаг выскочила на поверхность: Аполлон Аполлонович, прицелившись к текущему деловому дню, обратился к чиновнику:

– "Потрудитесь, Герман Германович, приготовить мне дело - то самое, как его..."

– "Дело дьякона Зракова с приложением вещественных доказательств в виде клока бороды?"

– "Нет, не это..."

– "Помещика Пузова, за номером?.."

– "Нет: дело об Ухтомских Ухабах..."

Только что он хотел открыть дверь, ведущую в кабинет, как он вспомнил (он было и вовсе забыл): да, да - глаза: расширились, удивились, сбесились - глаза разночинца... И зачем, зачем был зигзаг руки?.. Пренеприятный. И разночинца он как будто бы видел - где-то, когда-то: может быть, нигде, никогда...

Аполлон Аполлонович открыл дверь кабинета.

Письменный стол стоял на своем месте с кучкою деловых бумаг: в углу камин растрещался поленьями; собираясь погрузиться в работу, Аполлон Аполлонович грел у камина иззябшие руки, а мозговая игра, ограничивая поле сенаторского зрения, продолжала там воздвигать свои туманные плоскости.

РАЗНОЧИНЦА ОН ВИДЕЛ

– "Николай Аполлонович... "

Тут Аполлон Аполлонович...

– "Нет-с: позвольте..."

– "?.."

– "Что за чертовщина?"

Аполлон Аполлонович остановился у двери, потому что - как же иначе?

Невинная мозговая игра самопроизвольно вновь вдвинулась в мозг, то есть в кучу бумаг и прошений: мозговую игру Аполлон Аполлонович счел бы разве обоями комнаты, в чьих пределах созревали проекты; Аполлон Аполлонович к произвольности мысленных сочетаний относился, как к плоскости: плоскость эта, однако, порой раздвигалась, пропускала в центр умственной жизни за сюрпризом (как, например, вот сейчас).

Аполлон Аполлонович вспомнил: разночинца однажды он видел.