Чтение онлайн

Ведущая (перебивает): Вы имеете в виду 282 статью?

Генерал (возбуждённо): Конечно!.. Я сам интернетчик со стажем. Так сказать, у истоков стоял… Ведь это же ужас какой-то, что там творится! (Смирнову, робко) Я правильно излагаю, отец Димитрий?

Смирнов загадочно молчит. Генерал замолкает.

Смирнов (как бы нехотя): Нууу… Я не могу сказать, что во всем разделяю такую вот эмоциональную оценку Корнея Артуровича. Сатанинский шабаш в социальных сетях, в, так называемых, блогах – это естественное следствие укоренившееся порочной практики, тотальной безответственности, безнаказанности… Ведь что происходит? Какой-нибудь, с позволения сказать, христопродавец размещает у себя в «Живом журнале» оскорбительный пасквиль, клеветнического, подрывного характера. Обливает зловонными помоями руководителей нашего государства, конституционный строй и даже (воздев перст) Святейшего патриарха!

Ведущая (улыбаясь): Кстати, а почему «лыжнег»?.. (поясняет) Так патриарха называют некоторые блогеры… Это из-за его увлечения..?

Смирнов (перебивает, сурово): Давайте не будем уподобляться… То мужество и самоотверженность, с которым предстоятель несёт свой крест…

Замолкает, хмурится и нервно теребит бороду.

(обижено) Ну, вот сбили!.. О чем бишь я?

Генерал (подсказывает): Про христопродавца.

Смирнов: Да! Спасибо, Корней Армату… ой!.. (сердито) Один мерзавец говорит, другие: видят, что с рук сошло – и повторяют! А органы – бездействуют!

Генерал (уточняет): Вынуждено бездействуют… Исправительные учреждения переполнены. С этим обстоятельством приходится считаться. Смотреть, так сказать, сквозь пальцы. В итоге, целый пласт преступников разгуливает на свободе.

Ведущая: То есть, вы предлагаете занять освободившиеся места острыми на язык блогерами?

Смирнов (поправляет): Преступниками… Причем, знаете в чем парадокс? (с лукавой улыбкой) Именно они – первыми будут проситься перевести их в церковную ограду!

Генерал (подтверждает): Молодые, образованные, из больших городов, из обеспеченных слоёв – хуже всех адаптируются.

Смирнов (продолжает, азартно): …Смотрите, как мудро распорядился Господь. (азартно) Клеветал на церковь святую и ее главу – получил по шапке – загремел на нары. Там тебе уголовнички объяснили – чего ты стоишь на земле нашей грешной. Дальше что? (пафосно) Подобно блудному сыну ползёт раскаявшийся клеветник в материнские объятия святой церкви. И получает там: прощение и возможность трудом искупить свой грех.

Ведущая: Но не все ж блогеры православные. Есть некрещеные… (неуверенно) Я не знаю… Буддисты… Иудеи…

Смирнов и генерал переглядываются и загадочно улыбаются.

Смирнов (весело): И очень хорошо, что есть! Огласим, покрестим, окормим! Вот и получится у нас эффективное миссионерство… (крякает) Байкеров – и тех покрестили. А они – на минуточку…

Ведущая (перебивает, резко): Сейчас мы вынуждены прерваться на выпуск новостей… Напоминаю: тема нашей сегодняшней передачи…

Ее голос перекрывают позывные радиостанции. Потом всё стихает. Свет гаснет.

В тишине кто-то тихо напевает «Не рыдай Мене, Мати, видя во гробе лежаща…» (песнопение Великой Субботы). В свете прожектора на сцене появляется тот же лыжник, что и в первом акте. В той же яркой экипировке. Он проходит на центр сцены – так же боком, словно перемещается по заснеженному склону. Судя по всему, у лыжника хорошее настроение. В его исполнении «Не рыдай Мене, Мати» звучит не жалобно (как обычно), а чуть ли не игриво.

Лыжник останавливается на том же месте, что и в первом акте. Втягивает ноздрями воздух и шумно выдыхает. Смотрит на прожектор, прикрывая глаза рукой – как от яркого солнца.

Кирилл (жизнерадостно): Ну… В последний раз!

Отталкивается, сует лыжные палки под мышки и присаживается на корточки, словно собирается покакать. Слышен свист ветра, скрип снега. Вдруг лыжник заваливается на бок и перекатывается на спину – как жук, которого хулиган перевернул кверху лапами. Прожектор гаснет, вспыхивает, гаснет, вновь вспыхивает. Слышны звуки бьющегося тела, хруст ломающейся экипировки. Лыжник резкими движениями отбрасывает от себя палки, лыжи, очки, шапочку, делает кувырок через голову и, растянувшись на животе в неестественной позе, замирает.

Звучит «Не рыдай Мене, Мати» в исполнении детского хора. Громко. Жалобно. Прожектор переключается с лежащего лыжника на другую фигуру – появившуюся из-за кулисы. Это Илларион в белом архиерейском облачении с дымящимся кадилом в руках. С выражением глубокой скорби на лице он кадит в сторону публики и быстрыми шагами перемещается по сцене. Дойдя до лыжника, спокойно перешагивает тело и продолжает кадить. Потом останавливается и резким движением отводит кадило в сторону. Из-за кулисы к нему стремительно бежит молодой иподьякон в белом стихаре, принимает кадило, чмокает руку и так же быстро убегает обратно за кулису. Илларион не удостаивает его взглядом. После исчезновения иподиакона Илларион одним ловким движением сдвигает митру на затылок (как дембель – фуражку), отирает рукавом пот и обмахивается концом омофора. Затем достает из кармана телефон и быстро набирает номер.

Илларион (небрежно): Лонгинов?.. Вы получили инструкции? Снимки видели?.. Рентген, да…

Удовлетворённо кивает.

(строго) Слушай меня внимательно, Лонгинов. Целить будешь в темное пятно. Это понятно?.. (с брезгливой гримасой) Ты с анатомией знаком? Хотя бы в общих чертах…

Удовлетворённо кивает.

Всё. До связи.

Прожектор гаснет. Вновь включается освящение в студии «Эха Москвы». Звучат позывные радиостанции.

Ведущая (многозначительно): Вот такими, прямо скажем, неоднозначными новостями порадовали нас эти предпасхальные дни…

Переключается на гостей.

А у нас в студии, напоминаю: протоиерей Дмитрий Смирнов и…

(в микрофон, резко): Да? Есть звонок!.. Хорошо Вас слышу. Вы в эфире. Представьтесь.

Голос активиста: Миссии быть!

Ведущая (обескуражено): В каком смысле?