Чтение онлайн

Наконец остановились перед шикарным особняком. У ллора Касана такого не было, по сравнению с этим мой несостоявшийся жених жил в жалком домишке.

Особняк старый, из потемневшего известняка, с гербом Тиадеев над входом. Моё новое пристанище на ближайшее время.

Где же меня поселят? На чердаке, в каморке под крышей?

Пока выбежавшие на громкие окрики слуг хыры носили вещи, мы не двигались с места. Управились они очень быстро, всего за пять минут, но, видимо, чем-то всё равно вызвали неудовольствие хозяина, который лениво прошёлся плетью по спине ближайшего раба. Тот даже не поморщился, воспринял наказание, как должное, и подобострастно кланяясь, придержал норну стремя.

Хозяин спешился и подозвал вышедшего его встречать дворецкого (или как там называется тот, кто ведёт хозяйство и контролирует слуг?). Пока они что-то обсуждали, я вертела головой, с высоты седла впитывая в себя новые впечатления. Не все они оказались приятны: ухо уловило чьи-то мольбы о пощаде. Кричала женщина. Я увидела её в просвете улицы спустя пару минут: её, со связанными руками, куда-то волокли двое ангерцев. На спине, поверх разодранной одежды, болталась табличка.

Они направлялись к нам, и я непроизвольно зажмурилась, чтобы не видеть лица несчастной.

— А я бы на твоём месте посмотрел, — раздался возле моего уха голос хозяина, и в следующее мгновение его руки насильно вернули мне зрение. — Полюбуйся, что случается с рабами, обманувшими доверие хозяев.

— Эй, — он знаком остановил мучителей несчастной, — что она натворила?

— Воровка.

Женщина неожиданно затихла, глаза радостно блеснули из-под спутанных волос. Найдя в себе силы подняться на ноги, она метнулась к норну и, повиснув на руках палачей, простёрла к нему в мольбе связанные, покрытые багровыми синяками и ожогами руки:

— Да продлят боги Ваши дни, мой норн! Смилостивитесь, скажите им, что Наира никогда не брала ничего чужого! Вы же часто бывали у хозяина, должны меня помнить. Я торха сеньора Манеуса, та самая, что хорошо танцует. Вам ведь нравились мои танцы…

— Наира, говоришь? — он подошёл к ней и взял за подбородок. Женщина постаралась улыбнуться, хотя по всему было видно, что далось это ей с трудом. — Вот уж не ожидал… Образцовая была торха, ласковая, предупредительная, умная…

— Мой норн, умоляю, не позвольте им убить меня за то, чего я не совершала!

— Если твой хозяин решил, что ты виновна, то так оно и есть. Куда вы её? — хозяин снова обращался к конвоирам.

— В бордель для хыр. Если хотите, мы Вам адрес оставим, мой норн, — лукаво подмигнул араргец.

— Уберите её, — поморщился норн, брезгливо вытерев руку о край плаща.

Тогда я не поняла его резкой перемены отношения к этой женщине, но с годами смысл стал ясен: пока Наира была торхой, она считалась чистой, перейдя же в разряд хыр, да ещё публичных, автоматически превратилась в представительницу самой низшей касты. Норны с такими не имели дела, как и большинство горожан. Публичные дома для хыр посещали низы общества и люди с психическими отклонениями. В них процветали все возможные извращения, не заканчивавшиеся даже со смертью девушек, которые редко выдерживали больше полугода. На мёртвую 'девочку' тоже найдётся клиент. И иногда за неё заплатят даже больше, чем за живую.

Наира умоляла спасти её, соглашалась стать подстилкой для всей прислуги, работать от зари до зари, лишь бы тот перекупил её, но хозяин делал вид, что не слышит. Стащил меня с седла, подгоняя лёгкими толчками в спину, запрещая оборачиваться, заставил подняться по ступенькам и войти в дом.

Меня трясло: в ушах всё ещё стояли отчаянные мольбы той торхи.

Я понимала: хозяин ничего не мог сделать, она не его собственность, а преступать закон ради чьей-то игрушки он не станет.

Поневоле задумалась о собственной судьбе и собственном норне. Когда я ему надоем, он ведь тоже может меня продать в бордель. Больших денег, конечно, не дадут, зато совесть будет чиста — не убил. Другое дело, что пребывание там хуже смерти. Я, разумеется, в таких местах не бывала, но догадывалась, да и на изнасилования в Арарге насмотрелась. Стоит стать хырой — и сразу найдётся желающий. Взять хотя бы тех девочек в распределителе, над которыми измывались солдаты, ломая их гордость.

— Тебе её жалко, Лей? — хозяин обнял меня сзади, сплетя руки на животе. — Или боишься оказаться на её месте?

— Боюсь, — честно призналась я.

— Нет, туда ты не попадёшь. Хотя бы потому, что человечнее будет тебя сразу убить. И я гораздо лучше отношусь к своей торхе, чем Манеус, и не делаю скоропалительных выводов. Хотя, если ты меня очень сильно расстроишь… Всё же нет, спи спокойно!

Он отпустил меня и поднялся вверх по лестнице. Я же осталась стоять посредине холла, не зная, что мне делать, и куда мне податься. Недолго, потому что попала в руки сразу двух хыр, одной служанки и дворецкого, вежливо (я даже удивилась) поинтересовавшегося моим именем.

Меня вымыли, одели, причесали и разместили в специальной комнатке между этажей. Выше жили служанки, ниже — господа. Хыры же и вовсе ютились в подвале.

Комната опять была тёмной, без окон. И без очага — видимо, чтобы не причинила себе увечий. Обстановка более, чем скудная — кровать, стол, стул, сундук. Но мне хватало: в замке жилось примерно так же.

За ширмой — умывальник и деревянная бадья для омовений. Через бортик перекинуто пушистое полотенце и… нижнее бельё? Я с изумлением рассматривала его.

Моего размера, дорогое.

Сначала подумала, что оно принадлежало предыдущей торхе, не помню, как её звали. Кстати, судя по всему, умерла она в этом доме, слуги должны знать от чего, потом расспрошу. Я намеревалась подружиться со всеми обитателями особняка, чтобы облегчить себе жизнь и заработать право ходить на рынок.

После увиденного сегодня во мне окрепло желание сбежать, но подойти к осуществлению моего замысла нужно было с умом, чтобы не умереть на какой-нибудь площади под плетьми квита.

Но, приглядевшись, поняла, что бельё совершенно новое, сохранился даже ярлычок магазина — 'Атласная роза'. Значит, его купили мне.

Как оказалось, незапланированные подарки на этом не закончились: появилась служанка и вручила мне шуршащий свёрток, в котором обнаружилась пара чулок, пояс, подвязки и тончайшая батистовая нижняя рубашка.

Я с интересом рассматривала все эти вещи, многих из которых у меня не было и в Кеваре. Словно любовница богатого вельможи! Видимо, хозяину настолько не нравилось то, что я носила под форменным платьем, что он решил потратиться на меня. Дорого же, наверное, ему обошлись все эти услаждающие взор штучки! Стоило ли так стараться, наряжать вещь, которая, быть может, долго не прослужит.