Чтение онлайн

Она посмотрела вниз, затем подняла руку, чтобы скрыть улыбку, расплывшуюся на ее розовых губах.

— А теперь, что ты собираешься делать до конца дня? — спросил я так невинно, как только мог.

Она деликатно прочистила горло, когда бросила взгляд через океан.

— Какая жалость, что я сегодня не собираю ягоды.

Только тогда я заметил плетеную корзину, висевшую у нее на плече. Черт. Я должен был сразу же заметить ее, это была та самая корзина, в которую женщины собирали угрей из длинных, тонких сетей, которые они ставили на грязных равнинах устья реки. А сейчас прилив был на самом низком уровне. Даже так высоко над деревней я чувствовал густой запах грязевых равнин.

Она сделала шаг мимо меня, затем еще один, направляясь к широкому устью реки Далэльвен. Я прикусил губу. Женщины обычно не отказывали мне, да и мужчины тоже. Я находил, что перед ее тонким флиртом и неуловимом поддразнивании почти невозможно устоять.

Ее широкие бедра и длинные золотистые волосы были уже на расстоянии шага, когда тонкие струны ее музыки заиграли в воздухе. «Шиповник и Роза». Ухмыляясь, я подхватил мелодию и последовал за ней, оставив корзины с брусникой на скале. Она полностью игнорировала меня, пока мы шли по широким берегам реки. Но она пела вместе со мной, наши голоса поднимались и переплетались в соленом воздухе при ярком северном солнечном свете.

К тому времени, как я догнал ее, она уже добралась до илистой реки и задрала свои тяжелые юбки до бедер. Вид ее длинных бледных ног чуть не лишил меня чувств! Возбуждение поднялось во мне подобно приливу, поглощая все хитроумные флирты, которые я планировал. Ее золотистые волосы отливали на солнечном свете, а ее запах наполнял воздух между нами, заставляя мой пульс участиться. Возможно, она и не была одной из Асов или Ванов [1] , но она определенно была самой великолепной женщиной, которую Мидгард когда-либо производил на свет.

Ее песня прервалась, когда она оглянулась и увидела меня, стоящего на берегу. Она снова прикрыла рукой улыбку, а ее глаза скользнули к далекому горизонту. Она заколебалась, подняв одну изящную босую ногу над глинистой равниной и все еще стоя на густой зеленой траве берега.

— А как тебя зовут? — спросил я так тихо, как только мог.

Кто-то крикнул с холмов над нами, и она подпрыгнула. Ее нога погрузилась в грязь по щиколотку. Она на мгновение встретилась со мной взглядом.

— Может быть, ты придешь завтра, — прошептала она, и ее щеки покраснели.

Проклиная свою недостаточную бдительность, я быстро натянул вокруг себя иллюзию, сделав свое тело невидимым. Через мгновение с холма спустилась дюжина девушек, нагруженных такими же плетеными корзинами и непрерывно болтающих.

Я дернул на себя магию Мидгарда и отправился через эфир к Асгарду, невидимый и неслышимый, мой безрассудно требовательный член болезненно пульсировал под броней. 

Я вернулся на следующий день, более чем когда-либо полный решимости хотя бы узнать ее имя, если не насладиться вкусом и мягкостью этих гипнотически пухлых губ. На этот раз я ждал, пока не наступит прилив, и палящее летнее солнце не опустится низко над полированным золотом океана. Конечно, она могла спать, но какой-то глубокий инстинкт подсказывал мне, что это не так.

Вместо того чтобы идти вдоль реки, я повернул на этот раз к возвышению над ее деревней и пошел по травянистым лощинам, пока не оказался рядом с утесами, которые эхом отдавались от грохочущего прибоя. Закрыв глаза, я открыл себя навстречу воде, берегу, далеким крикам птиц над пульсирующими волнами. Где-то поблизости кто-то пел.

Она пряталась за скалистой грядой валунов, почти невидимая с берега. Я мог бы никогда не найти ее, если бы ее прекрасный голос не пронесся мимо камней и не достиг моих ушей. Она сидела одна, защищенная скалистым выступом, и раскладывала собранную мной для нее бруснику на плетеных циновках, чтобы высушить на солнце.

Я пел, пока шел к ней, подстраиваясь под ее мелодию. У нее был такой прекрасный голос, что мне стало стыдно. Наши мелодии вплетались друг в друга, кружась вокруг, пока плыли мимо разбитых камней и пересекали широкий, холодный океан. Она ничего не сказала, но и не отодвинулась, когда я присел рядом с ней.

Она закончила раскладывать ягоды как раз в тот момент, когда мы дошли до последней строфы песни. Моя рука коснулась ее, когда она подняла пустую корзину. Она отвернулась, но в воздухе стоял густой запах ее возбуждения.

Значит, она все-таки нашла меня привлекательным.

— Ты очень красивая, — сказал я, заполняя тишину, созданную концом нашей песни.

Она снова улыбнулась. Эта улыбка разлилась по мне, как расплавленный жар. Она ела ягоды. Ее губы были окрашены в красный цвет, и я мог себе представить, как сладка она будет на вкус. Вся моя прилила к низу, и я создал иллюзию, чтобы скрыть внезапную эрекцию, давящую на внутреннюю часть моей брони.

— Может быть, ты придешь завтра, — сказала она.

Еще один голос разнесся в воздухе, и она встала, стряхивая пыль с юбок. Черт возьми! Я сжал руки в кулаки. Конечно, они не оставят эту прекрасную женщину без присмотра, так же как не оставят без присмотра ягоды.

Я встал, чувствуя некоторую боль, когда мой член напрягся в броне, и растворился в тени. Пожилая женщина подошла к камням, приветствуя красавицу улыбками и смехом. Спрятавшись за скалами, пока они обменивались несколькими любезностями, я принял форму воробья и поднялся в небо, пытаясь стряхнуть жар возбуждения прохладным ветром с океана. 

Я провел всю ночь, расхаживая по этому участку пляжа и напевая себе под нос. Ожидая. Наконец, ближе к вечеру она вышла из-за холмов с корзинкой на бедре и скромно зачесанными назад волосами. Мое сердце громко стучало в ушах. На этот раз она была одна.

Я пристроился в шаге позади нее, напевая ее мелодию в другом ритме. Я заметил, что румянец окрасил ее грудь и щеки. Она отвернулась от меня, глядя на далекие волны океана, но я успел заметить, как ее глаза расширились.