Чтение онлайн

Тут из Дэрика хлынули образы: красные рубцы на бледной коже; вздувшиеся багровые синяки, медленно превращающие лицо в неузнаваемое месиво; вопли, загоняющие, подобно гвоздям, боль в его собственную голову… Ужас… Пустыня…

Я впустил их в себя, но я не нуждался в воспоминаниях: у меня имелись собственные.

Мне потребовались все силы без остатка, чтобы удержаться и не закричать внутри Дэрика: «Я знаю все! Ты, ублюдок!» — и кричать до тех пор, пока глаза его не заплачут кровью. Я оборвал контакт и услышал свой собственный голос, который полупрохрипел-полупростонал проклятие. Так иногда говорят во сне. С противоположной стены за мной наблюдали мозаичные глаза — мрачные, любопытные, счастливые, печальные.

Я не впустил их в себя, заблокировав мозг. И снова шагнул через пустоту в мозг Страйгера. Поскольку теперь, когда я проник в его суть, у меня возникло несколько вопросов, на которые мне придется найти ответы. Ответы, могущие многое изменить, — для Элнер… для моей психики. Я вклинился в мысли Страйгера резко, со всего размаха, поняв, как чувствует себя нож, протыкая плоть. Но Страйгер ничего не почувствовал. Твердолобый. Я перерыл его сознание, держа резкость наведенной и блокировку герметичной — что-то вроде антисептического барьера. От него я хотел услышать лишь две вещи. И не более. Я не хотел, чтобы он заразил меня… Но я должен был убедиться.

Это не он. Не он пытался убить Элнер. Он страдал по креслу в Совете, но думал, что уже имеет его. Бог был на его стороне, Бог не допустит провала, Бог даст этому случиться. И ему нет необходимости помогать Господу…

Это не он. Не он подобрал меня в Старом городе, притащил в снятую комнату и избил. Но он измывался над многими другими выродками. И как раз сейчас Страйгер нуждался в этом опять и очень сильно — из-за вчерашнего случая: он был уличен во лжи, унижен псионом, мной, перед лицом огромной толпы, множеством внимательных глаз. И Дэрик, потеющий, словно в лихорадке, был готов помочь ему снова.

Я прервал контакт. Это не он. Но тогда сколько же их, подобных ему? Таких, как мой истязатель? Тысячи? Миллионы? Я в последний раз оглядел лица Человечества — наблюдающего, застывшего в ожидании. «Идите к черту», — сказал я и пошел к выходу.

Мне нужно поговорить с тобой, — сказал я, остановившись на пороге примерочной Аргентайн.

Не вставая с кресла, Аргентайн отвернулась от зеркала, висевшего над заваленным барахлом столом. Ее испуганный взгляд постепенно сменялся легкой рассеянностью — я ее отвлек.

— А! Это ты. Нельзя подождать? Мне нужно приготовиться к шоу.

Она наполовину была еще человеком, а наполовину — уже той самой богиней смерти: ее свободное платье ощетинилось ярко светящимися оптиковолоконными шипами.

— Нет.

Аргентайн хотела было развернуться обратно к зеркалу, но вместо этого замерла, удивленно глядя на меня.

— Ладно. Говори. — Она взяла со стола тонкую палочку и стала водить ею по волосам. Серебряные волокна, как язычники, следящие за солнцем, потянулись за ней и встали дыбом.

Я скинул одежду со стула и оседлал его, опершись подбородком об узкую и острую пластиковую спинку.

— Насчет Дэрика.

Аргентайн рассматривала себя в зеркале и головой не двигала, но ее отражение, множась и множась под разными углами в зеркальных створках, являло десятки одинаковых и одновременно разных ее лиц.

— Парниша, любовь моя, ты пытаешься спасти меня от самой себя? — сдержанно сказала Аргентайн. На самом деле это означало «оставь меня в покое».

Я нахмурился.

— Я пытаюсь сказать тебе правду.

Аргентайн как-то неопределенно повела плечом и подтянулась к уху, чтобы застегнуть кольцо-серьгу со свисающими с нее тяжелыми искусственными бриллиантами.

— Дэрик — псион.

Серьга брякнулась на стол. Я овладел вниманием Аргентайн.

— Шпик вонючий, — сказала она. Потом, не глядя на меня, подняла серьгу и тряхнула ею, наблюдая, как в луче яркого света стекло разбрызгивает разноцветные искры.

— Ты уверен? — наконец прозвучал вопрос.

— Да. Рыбак рыбака… Он — тик, телекинетик. Вот как он остановил Каспа. Я был там и почувствовал, как он это сделал.

Аргентайн посмотрела на мое отражение.

— Но он сказал… Он никогда… Я не…

— Никто не знает, кроме него и меня. Он никогда никому не рассказывал.

— Почему? — она и вправду не могла представить. Я рассмеялся.

— А как ты думаешь? Он потеряет все, если семья обнаружит, что он — выродок. Посмотри, что они сотворили с его сестрой.

Аргентайн медленно повернулась в кресле, и так же медленно менялось ее лицо. Ее отражение застыло в ожидании — застыло таким, каким Аргентайн его оставила, отвернувшись от зеркала.

— Зачем ты мне это рассказываешь? Ты хочешь узнать, важно это для меня или нет? Важно то, что он не доверяет мне… или что он — псион?

— Может быть. — Я опустил глаза.

— И ты думаешь, что теперь мои чувства изменятся? — За ее глазами разгоралась злость. — Итак, он не поверяет мне тайну, которая может разрушить его жизнь… Итак, он — псион. И что дальше? — Рука с серебряными ногтями махнула в мою сторону. — По крайней мере, он не фискал чертов!

«В отличие от тебя», — имелось в виду.

— Нет. Карманник-интеллектуал, — сказал я.

— Что?

— Карманник-интеллектуал — так называли меня другие псионы в Институте Сакаффа. — Встретившись взглядом с Аргентайн, я поднял голову. — Да. Я «взял» его мысли. И это далеко не все, что я получил. Ты знаешь Соджонера Страйгера?

Аргентайн задумалась.

— Неистовый боголюбец, жаждущий спасти человечество? Который хочет, чтобы отмена вето на наркотики прошла? Дэрик иногда упоминает его в разговоре…

— Страйгер хочет занять ту же самую должность в Совете Безопасности, что и Элнер. Центавр — одна из поддерживающих его корпораций. Говорил тебе Дэрик, что Страйгер псиононенавистник? — Она покачала головой. — Дэрик — агент Центавра по связям со Страйгером. Он дает Страйгеру инструкции… — помедлив секунду, чувствуя, как у меня внутри тлеет, будто угли, бешенство, я решился: — И Дэрик достает ему все, что тот ни попросит.