Пешка
Шрифт:
Медленно, ступенька за ступенькой, я спустился вниз. Когда я прихромал в кухню, лицо Шандера Мандрагоры на стене объявило, что Соджонер Страйгер покончил жизнь самоубийством.
Мой желудок подскочил к горлу. Чтобы водворить его на место, я выпил чашку кем-то недопитого остывшего кофе.
— Он оставил сообщение, — сказал Аспен, обнимая одной рукой Миднайта. — Что-то вроде: «Я ухожу туда, где меня ждут».
Я подумал было, что Аспен шутит, но он не шутил.
— Как ты считаешь, рай существует? — спросил Миднайт.
— Я не верю в рай, — ответил я. — Но надеюсь, что существует ад.
Они посмотрели на меня и больше ничего не спросили.
— Где Аргентайн? — спросил я, чтобы как-то заполнить тишину.
Аспен опустил глаза. Я почувствовал внутри него внезапный прилив замешательства.
— Она у Дэрика.
У меня из горла вырвался какой-то звук.
— Прости, парень, — сказал Миднайт. — Не принимай близко к сердцу.
— Как гласит пословица, — пробормотал я, — «Коты и джентльмены всегда приземляются на ноги».
— Леди Элнер пыталась связаться с тобой, — вступил Аспен. — Она оставила кучу сообщений, пока ты отсутствовал.
Отсутствовал. Я усмехнулся. Отсутствовал в своей собственной голове.
— Что она сказала?
Они рассказали мне старые новости о ее назначении. Я не удивился, но успокоился.
— Она только передала, что хочет поговорить с тобой как можно скорее. Это очень важно.
Я встал.
— Спасибо.
Я попытался дозвониться до нее, но даже не смог пробиться. Вероятно, вся галактика пыталась сделать то же самое, и быстро это не кончится. Я постоял с минуту в холле, позволяя своему разочарованию вытечь и пытаясь думать. И затем позвонил Натану Испланески. Он и вправду появился на экране собственной персоной, когда я назвал свой идентификационный код. Как и все остальные, он долго разглядывал мое лицо, но выслушал меня не перебивая. Когда я закончил, Испланески нахмурился, почесывая бородку.
— Не знаю, возможно ли это, — сказал он. — Она инсталлируется сегодня. Период адаптации к должности члена Совета труден…
— Мне нужно ее увидеть, — настаивал я. — У меня осталась всего пара дней.
Испланески удивился.
— А что произойдет потом?
— Не знаю.
— У вас неприятности из-за Страйгера?
— Нет.
— Вы в порядке?
— Нет, — сказал я, он видел это и сам.
— Вот черт. Не знаю уж, что коробит меня сильнее: то, что вы говорите, или то, что вы не говорите.
Я рассмеялся. Натан Испланески сдержанно улыбнулся.
— Посмотрю, что я смогу устроить.
Он перезвонил мне во второй половине дня.
— Поднимайтесь в офис, — сказал он. — Там я вас встречу.
То, что Испланески выполнил свое обещание, удивило меня почти так же, как удивляло меня все, что происходило последние несколько недель. Но я промолчал и отправился наверх, как он велел.
Испланески встретил меня у дверей офиса и, увидев мое лицо вблизи, постарался не вздрогнуть.
— Элнер присоединится к нам, как только сможет. В офисе он протянул мне одну из бутылок своего тысячелетнего пива.
— Вы заслужили его. Ваш поступок потребовал изрядного мужества и железных кишок. Народ Федерации должен вам гораздо больше, чем пиво. За выведение Страйгера с орбиты.
Я старательно изучал бутылку, и мне не пришлось встречаться с ним взглядом.
— Я сделал это не ради них.
— Ну, похоже, очень немногое делается по тем причинам, по которым оно должно делаться, — изрек Испланески, бегая из угла в угол. — Если уж на то пошло, я сам должен вам больше, чем пиво.
— За что это?
— Вы доказали мне, что я не всеведущ. В конце концов, Элнер рассказала, что произошло с вами на шахте.
Я заглотил сразу полбутылки и ничего не ответил. Испланески опустил глаза.
— Я исследую возможности системы, чтобы модернизировать ее, — говорил он, — чтобы у меня появился прямой доступ ко всем ее частям. И чтобы задействовать дополнительные ресурсы системы для защиты ее клиентов. Я не знаю, хватит ли этого, чтобы удовлетворить тех, с кем она жестоко обошлась… Но надеюсь, что положение все же улучшится.
В словах Испланески не прозвучало то, что мы оба — каждый со своей стороны — знали: что даже он, Испланески, был, в сущности, только мышью в машине. И что очень многое ему никогда не изменить. Система всегда больше своих частей.
И все же ему было важно изменить ее. И даже здесь — в его личном офисе, на вершине мира, на вершине властной структуры Федерации для него имело значение то, что случалось с людьми, и не только с такими, как я. Я вспомнил свою первую встречу с Испланески и что я чувствовал тогда. И, стоя здесь сейчас, чувствуя за его глазами боль, отчаяние, надежду, я понял вдруг, как изменился мир, когда я открыл для себя Испланески. Понял, как изменила мир Испланески дружба с Элнер.
— Привет, Кот.
Я испугался, услышав голос Элнер, потому что не почувствовал, как она вошла. Она стояла у дверей и улыбалась. Я шагнул было к ней, но остановился в недоумении.
— Вас здесь нет.
Это было изображение, голограмма. Она выглядела как настоящая, реагировала как живой человек, но внутри нее никого не было. Я стоял на месте, а мои щупальца накручивали круги в пространстве, ища Элнер.
— Где вы? Я не могу вас найти…
— Знаю.
Улыбка ее постепенно угасала, превращаясь в неулыбку, и я не мог сказать, что скрывалось за этим.
— Боюсь, большего я сделать не могу. Я сейчас в Совете.
— Я знаю, но… Тогда где вы?
Элнер повернулась к Испланески:
— Натан, вы не объяснили?
— Я думал, он знает.
— Что? — сказал я, уже приготовившись выдернуть ответ прямо из его мозга.
— Можно, мы поговорим наедине? — попросила Элнер Испланески.
— Конечно. Мне все равно нужно возвращаться в систему. — Испланески взглянул на меня: — Прощайте, Кот. Удачи вам. Закончите университет — не бойтесь дерзать.