Чтение онлайн

Похоже на тучи. Шире чуть-чуть стала. Когда-нибудь это безобразие закончится. Когда я буду на середине горы с грузом, который просто не перетащить. Тогда и будем беспокоиться. Глаза закрывались сами собой, он погрузился в легкую дрему, из которой его выведет через двадцать минут приближающаяся холодная тень скального выступа.

Тамара годилась Марии в дочки. Почти. Но ей такая мысль в голову не приходила. Возможно, потому, что она не приходила и Марии. Непростое замужество взрослит женщину. Они скорее чувствовали себя соперницами, но эта мысль посещала чаще Марию, чем Тамару. У них было гораздо больше общего, чем они признавались себе. К тому же они были замужем за друзьями, такими разными и такими похожими. В первый раз они стали подружками по ожиданию, по тревоге. Они могли бы быть хорошими подружками, если бы не их мужья.

– Я уже почти не пеку.

– Мне приходится. Саша очень любит, особенно эти печенья. Дима тоже, хотя иногда вертит носом. Времени у меня сейчас много. Решила испечь, чтобы не приходить с пустыми руками.

– Замечательные печенья. Их нужно быстро убрать подальше, а то я все съем. Ты очень много принесла.

– А я к ним довольно равнодушна. Мне шоколад нужен.

– Я и шоколад люблю.

Мужья и дети звонили из лагеря часто, у женщин не было важных новостей друг для друга. После стольких лет замужества они по-прежнему смутно представляли, чем занимаются их мужчины в горах. Им нравилось сидеть вместе. Больше было некуда принести свои тревоги. Некому. Ни в горах, ни в городе. Они пили чай с Тамариными печеньями и искренне улыбались друг другу. Они могли бы быть хорошими подружками.

– Как ты решилась отпустить Сашу? – Мария чувствовала себя свободно.

– Не знаю, – вздохнула Тамара.

Она была рада вопросу, но не знала, с чего начать.

– Дима уговорил. Вы знаете про пещеру?

Мария кивнула головой.

– Я ничего не знала раньше.

– Мне до сих пор трудно поверить. Пещера? Все кажется, что должно быть какое-то другое объяснение.

– Чему?

– Диме.

– Да. Я совсем не замечала, пока в один день не поняла, что выгляжу уже старше его.

Мария улыбнулась:

– Ты еще совсем девчонка.

– Мне тридцать два года.

Тридцать два года. Кухня Марии была в обычной чистоте. Может, только пол слишком блестел, протертый прямо перед приходом гостьи. Тамара, конечно, не могла знать, что в кухне отсутствуют обычные запахи. Больше недели в ней почти ничего не готовится.

– Когда они думают дойти до пещеры?

– На следующей неделе. Он никогда мне не говорит заранее. Даже когда один ходит. А что Павел говорит?

– То же самое, в конце недели. По погоде. Павел очень доволен. Веселый, шутит. Я его таким не помню.

– Они там меняются. Мне всегда нравится, когда он звонит оттуда. Я чувствую себя больше женой на расстоянии, чем когда он рядом.

Мария молча кивала головой. Она смутно помнила своего мужа только-только возвратившимся с гор. Хорошее время. У них тогда бывает много желания. Когда они молодые.

– Я очень боюсь за Сашу.

Самая сильная тревога наконец приняла форму слов. Им стало свободней. От стекла незанавешенного окна отражался свет кухонной лампы. За стеклом темнота города, успокаивающая и грустная. Накрывающая пустынные холодные улицы. Женщинам было уютно в чистой, теплой кухне. Отдыхающей в отсутствие хозяина.

– Они надежные мужчины. Этого у них не отнять. Дима не позволит, чтобы с мальчиком что-нибудь случилось.

– А вдруг не получится. С пещерой.

Мария не знала, что ответить. Она была полна сомнений сама. Далекая пещера не нашла еще места в ее картине мира. Несмотря на самое реальное подтверждение. Благо мужа не было рядом, чтобы указать Марии на непоследовательность. Ей ли не верить в целительную силу мест и мыслей? Где она, моя вера, куда спряталась? Мария ответила, как ответил бы ее муж:

– Неделя-другая ничего не изменит. Нужно верить, что еще можно сделать?

– Может, нужно было оперировать. Показать целителям, – Тамара не была готова к вопросу.

– Все будет хорошо. Павел мне сказал, что оперировать было нельзя.

В наступившей паузе Мария подумала, что ей нужно быть осторожной в словах. Она внезапно поняла, зачем Тамара пришла.

– Они надежные мужчины, – добавила она.

– Ведь он действительно не выглядит старше двадцати пяти. Что-то должно быть в этой пещере. Он сказал, что там всегда тепло. Он там жил неделю без еды, только воду пил. Чувствовал себя как дома, так он сказал. На такой высоте.

– Да, мы как-то постепенно привыкли, но теперь, когда я думаю об этом, то понимаю, что он на самом деле настоящее чудо. Все будет хорошо. В следующий раз мы заставим их взять нас с собой. Если Павел вдруг помолодеет на тридцать лет, что я буду с ним делать? Начнет вдруг будить по ночам.

Женщины улыбнулись.

– Иногда я устаю от Димы, но он быстро опять уезжает. А вы за Павла не боитесь?

– Не знаю. Он не будет напрасно рисковать собой. Может, это как раз то, что ему нужно сейчас. Так я себя поддерживаю. Он потерялся как-то в последнее время. Улыбается редко, думает много. Когда они раньше уезжали вдвоем, я за них не боялась. Давно это было.

– Вы не боитесь остаться одной?

– Ты не одна. У тебя есть сын.

– Он уже почти вырос. Мне кажется, что он вернется совсем другим. Он больше его сын, чем мой. Раньше мне это казалось несправедливым. Теперь смирилась. Они мужчины.

– С дочками тоже не легче. И я, когда была моложе, больше боялась одиночества, теперь не так. Не знаю почему. Теперь-то я уже никому не буду нужна.

– Вы очень красивая женщина. Дима мне часто об этом говорит. Я когда-то даже ревновала к вам.

– Спасибо.

На лице Марии появилась улыбка удовольствия. Одновременно она вспомнила о минутах паники, с которых начинается ее каждый день. Когда она в первый раз после пробуждения смотрит на себя в зеркало. Момент, который она оттягивает теперь как может. Момент настоящего пробуждения и настоящего страха. Что уже совсем скоро. Что уже скоро придет то утро, когда ей не справиться, как бы она ни старалась. Когда все ее маленькие и большие хитрости окажутся бессильными, и она никогда уже не будет выглядеть по-другому. Она улыбалась, глядя на лицо молодой женщины, и невольно представляла, что с ним неизбежно сделает время.