Чтение онлайн

– Не хотелось бы ворошить старое, - говорил Киннисон, - все эти предвыборные дрязги и перемывание костей националистов уже не к чему. Я полагаю, несколько слов о перспективах, о наших планах и грядущих задачах куда важнее. Как вы думаете, Вирджил?

Сэммз не ответил. Происходило нечто интересное, причем никак не связанное ни со словами Киннисона, ни с предстоящим выступлением. Тот факт, что заведение было новым, а оба парикмахера оказались итальянцами, тревоги еще не вызывал - итальянцы любили это ремесло…Но кот… Сэммз никогда не видел такого кота - полосатого, словно тигр!

Приветливо мяукнув, кот - скорее даже, котенок - потерся о его ноги и прыгнул на колени, укрытые нейлоновой простыней. Сэммз не возражал. Котенок замурлыкал, выгибая спинку и задрав хвост трубой. Сразу было видно, что это весьма дружелюбное создание, и Сэммз попробовал изучить его разум - или то, что его заменяло - с помощью Линзы. Возможно, такое вмешательство было несколько беспардонным - испуганный зверек вдруг подпрыгнул на фут в воздух, задев при этом парикмахера за локоть; в следующий миг бритва больно царапнула скулу Сэммза.

Ранка была ерундовой, однако то, что Первый Ленсмен пробормотал при этом под нос, не предназначалось для публики.

Парикмахер рассыпался в извинениях - и за свою неловкость, и за игривого котенка, клянясь, что безобразник Томазино будет изгнан из салона решительно и бесповоротно. Затем он приложил к ранке на скуле Сэммза антисептический карандаш.

Ленсмен вздрогнул, и тут в голове у него промелькнуло все, что когда-то предсказывал Ментор.

– Извините, мистер Карбонеро, я сам виноват. Вы и ваш кот совершенно ни при чем…

– Простите, сэр, вы знаете мое имя?
– теперь парикмахер был в полном ужасе. Киннисон, заинтересовавшись происшествием, удивленно поглядывал из соседнего кресла.

– Да. Вас рекомендовал мне…, э-э…, один мой старинный друг… - Сэммз чувствовал, что ситуация становится все запутаннее. Он решил сказать правду - хотя бы частично.
– Вы итальянец и, возможно, по традиции своего народа верите в прорицателей?

– Конечно, сэр.

– Хорошо. Так вот, это событие было подробно предсказано мне - настолько подробно, что я был потрясен. Даже кот… Вы называете его Томазино…

– Да, сэр…

– В действительности, это кошка. Иди сюда, Томазино!
– котенок радостно запрыгнул ему на колени. Сэммз схватил его и сунул в карман.

– Согласитесь, нельзя не воспользоваться таким счастливым случаем… Мистер Карбонеро, вы согласитесь расстаться с ним…, с ней…, за десять кредитов?

– Десять кредитов?! Сэр, я отдал бы ее даром!

– Тогда десять… Ну, заканчивайте со стрижкой и бритьем, мы уже опаздываем!

"Что случилось, Вирджил?
– спросил Киннисон через Линзу.
– Раньше вы не были таким любителем кошек. Что это за история? А ну-ка, рассказывайте!"

И Сэммз рассказал, а потом оба ленсмена замолчали. Каждый из друзей думал о том, что ни один человек никогда не поймет и не сможет представить, кем или чем был в действительности их мудрый наставник Ментор с Аризии.

Величественно возвышаясь над учебным городком, раскинувшимся на добрые дне сотни квадратных миль, плацем для проведения парадов и построений, аэропортом и космодромом, девяносто этажное здание из нержавеющей стали и стекла ослепительно сверкало под утренними лучами июньского солнца. Эта громада называлась Вентворт Холлом. Там занимались, переходили с курса на курс и жили земные кандидаты в Линзмены - Носители Линзы - пилоты Галактического Патруля. В то утро особое оживление царило в одном крыле верхнего этажа, где обитали гордые пятикурсники. Сегодня - день их выпуска, и через несколько минут пятый курс должен строиться для торжественного рапорта в зале А.

Зал А находился в личных апартаментах самого начальника Учебного центра. Для кадетов это было логовищем ужасного чудовища, в которое они попадали только для того, чтобы навсегда исчезнуть из Вентворт Холла и учебною корпуса; для выпускников - парадный зал, в который ежегодно строем входила группа для последнего построения. И когда они выходили оттуда, каждый ощущал какую-то едва уловимую, но глубокую перемену.

В своих спальнях выпускники еще и еще раз придирчиво осматривали дру! друга, удостоверяясь, что ни одна морщинка или пылинка не нарушает великолепия черною, как космическое небо, с серебром мундира линзмена из Галактического Патруля, что ни одно тусклое пятнышко не скрадывает блеск золотых комет на воротниках или зеркально отполированных лучевых пистолетов и прочей амуниции, подвешенной к поясам. Но вот придирчивый взаимный осмотр закончен, принадлежности для чистки, шитья и глажки сложены в футляры, те в свою очередь запрятаны в тумбочки, и кандидаты в Галактический Патруль направились в зал для построения.

В гардеробе Кимболл Киннисон, капитан курса по праву первого по успеваемости кадета, и три его лейтенантаКлиффорд Мейтланд, Рауль Ла Форж и Видель Холмберт - еще раз тщательно осмотрели друг друга и теперь ожидали со все возрастающим напряжением "момента ноль".

– Не забудьте о спуске, коллеги!
– отрывисто заметил капитан.
– Мы спускаемся в люк на большей скорости и в более плотном строю, чем наши предшественники. Стоит кому-нибудь нарушить строй, и… Хороши мы будем на своем последнем построении, да еще на глазах у всех младших курсов!

– Не беспокойся о спуске, Ким, - посоветовал Мейтланд.
– Все три взвода хорошо отрепетировали маневр. Вот от чего меня действительно бросает в дрожь, так это мысль, что произойдет в зале А.

– Угу, - в один голос откликнулись Ла Форж и Холмберт.

– Думаю, вы справитесь со спуском, - согласился Киннисон.
– Впрочем, скоро узнаем. Пора!

Все четверо офицеров вошли в зал, где уже выстроились выпускники. При их появлении курс замер по стойке "смирно".

Киннисон, строгий и подтянутый, живое воплощение безупречного исполнения служебного долга, как и подобает капитану курса, оглядел безукоризненно прямые шеренги и коротко бросил:

– Рапорт!

– Пятый курс в полном составе построен, сэр!
– сержант-майор прикоснулся к кнопке на своем поясе, и громада Вентворт Холла вздрогнула от звуков всепроникающей торжественной мелодии марша "Наш Патруль", исполняемой лучшим в мире военным духовым оркестром.

– Нале-во! Шагом марш!

Человеческий голос было невозможно различить в громе берущего за душу марша, но хотя губы Киннисона лишь едва шевельнулись, отданная им команда прозвучала в теле каждого, кому она предназначалась (ни один посторонний ничего бы не услышал), благодаря прикрепленным на груди курсантов лучевым ультракоммуникаторам.