Первый день весны
Шрифт:
– Пойду, схожу в оранжерею, – как можно спокойнее сказал он и встал, стараясь не слишком торопиться. – Не заходите туда пока.
– Не надо, – попытался остановить его Элмар. – Ты ее только напугаешь.
– Не напугаю, – возразил Кантор, на ходу надевая амулет. – Да и вообще, должен же я извиниться.
Когда он скрылся за дверью в оранжерею, Этель посмотрела ему вслед, чуть прищурившись, и сказала:
– Что с ним случилось? Мужик убежал в полнейшем шоке. Что мы такого сказали?
– Да ничего, – пожал плечами Элмар. – Видимо, мы ему что-то напомнили… Или просто он более чувствителен, чем кажется. А с чего ты взяла, что он в полнейшем шоке?
– А разве не видно? – удивилась Этель. – Вроде, я так увидела, не колдуя… Да ладно, это его проблемы. Плохо другое – он меня почему-то опасается и категорически не желает иметь со мной дела.
– И с чего бы это? – саркастически вздохнул Элмар. – Почему-то боятся мужчины нашу дорогую подругу… То в королевских кабинетах от нее прячутся, то в оранжереях… А она ведь такая скромная, такая ненавязчивая…
– Да ну тебя с твоими шуточками! – беззлобно отмахнулась нахальная волшебница. – Ладно, раз он спрятался и не велел за ним ходить, пойду попробую разбудить Жака. Может, он уже отдохнул, и если с ним чуть-чуть поколдовать… А ты не лодырничай, герой, а развлеки девушку подобающим образом, раз уж ее кавалер убежал. А то сразу лопать, куда только влезает…
С этими словами она подхватилась и действительно направилась в комнатку, где спал утомленный подвигами королевский шут. Элмар тяжко вздохнул и вопросительно посмотрел на Ольгу.
– Ну что? Развлечь тебя… подобающим образом?
Ольга засмеялась и сладко потянулась, отчего с нее тут же свалилась простыня.
– А тебе не кажется, что это будет уже явный перебор?
Герой мгновенно просветлел лицом и стиснул ее в могучих объятиях.
– Ольга, я тебя обожаю! – счастливо возгласил он. – За развитое чувство меры и полное отсутствие сексуальной озабоченности. Наконец-то я спокойно поем, и меня никто не будет нагло домогаться!
Ольга весело чмокнула его в щеку, подобрала простыню, и они дружно зависли над подносом с едой.
Эльвира сидела в своей постели и не могла заснуть. Какой может быть сон, когда такое творится… Сначала страшный путь от города до пещеры, затем жуткие звуки битвы, а потом не менее жуткое зрелище… Зачем ей понадобилось ходить туда и смотреть? Нельзя было спокойно постоять? Как будто Кире легче оттого, что подруга на нее посмотрела, и чуть не лишилась чувств, полюбовавшись на огромный шип, торчавший прямо из смятого забрала. А заодно на огромную тушу с оскаленными кошмарными зубами, на лужи черной крови и клочья мяса и чешуи, и на заляпанных кровью подруг, которые пили из пригоршни эту самую черную, еще теплую кровь. Даже ей предложили, добрые девушки… Эльвира, конечно, знала, что это хорошо и очень полезно, но взять в рот эту гадость не нашла в себе сил. И скажите, можно ли спать после всего этого кошмара? Хоть бы кто-нибудь пришел, что ли… Хорошо доблестным героиням – заперлись в большой купальне с друзьями-любовниками, и расслабляются. А ты тут сиди… Палмер в запое, да и на кой он сдался – связываться с ним после того, что было. Жак чуть жив, и хорошо, если хоть в своем уме. Даже его величество изволит лежать без чувств. Если честно, сейчас Эльвира даже с ним была готова пообщаться, лишь бы не сидеть здесь одной, молча уставясь в пространство. Придворные дамы, удовлетворив свое любопытство, разбежались по своим комнатам и спокойно улеглись спать, им-то что, они не видели своими глазами истекающий кровью труп дракона и лучшую подругу с торчащей из лица костяной пластинкой. Ничего они не видели, не слышали и не нюхали, и спокойно спали в своих постелях… или не спали, но по совсем другой причине, куда более приятной. Вот уж дожили – одна из первых красавиц королевства сидит ночью одна в своей спальне и трясется, и некому даже пожаловаться, не говоря уж об утешениях и прочих радостях жизни. Не идти же бродить по дворцу в поисках хоть плохонького мужичка… да и на кой он нужен, плохонький. Уж лучше как-нибудь до утра потерпеть, а там проснутся дамы… Можно будет сходить навестить Киру, узнать, как дела у Жака… Ох, Кира, подружка моя, как же ты так, что ж теперь будет? Как ты будешь смотреться с черной повязкой на глазу, как у разбойника из какого-нибудь романа? Я тебя знаю, ты не станешь принимать сочувствий, скривишься презрительно и скажешь, что ты потеряла не руку и не ногу, и по-прежнему в состоянии держать в руках меч, а остальное – ерунда, шрамы украшают воина. Но когда я уйду, ты посмотришься в зеркало… и с размаху разобьешь его об пол, потому что, что бы ты ни говорила, ты молодая красивая женщина, и тебе меньше всего нужны подобные “украшения”.
Ну хоть бы заглянул кто-нибудь, что ли, хоть бы спросил, как у нее дела… Хоть бы грабитель какой-нибудь забрался… Надо же, вот додумалась – грабитель в королевском дворце! Совсем вы, почтенная дама, одурели с перепугу. Книжку почитать? Так ведь все равно в голову не полезет…
И тут посреди комнаты возникло серое облачко. Как будто кто-то из богов задолбался слушать ее нытье и послал ей гостя. Дескать, хотела грабителя? На, и не ной. Кто это, интересно? Кто-нибудь из младших магов? По делу или поухаживать? Среди ночи?
Фигура в телепорте проявилась полностью, и Эльвира едва сдержалась, чтобы не завизжать. В ее комнате находился совершенно чужой человек. Более того – совершенно чужой мистралиец. Размножаются они здесь, что ли? Что-то многовато их сегодня развелось, мимоходом подумала Эльвира, поспешно поправляя пеньюар, чтобы не вводить гостя в искушение.
Незнакомец выглядел так, будто он только что покинул поле битвы. Причем битвы магов. Он был весь в грязи и в копоти, рубашка висела живописными клочьями, на лице красовались несколько ссадин и весьма заметный синяк, а штаны были разорваны на самом интересном месте. Он растеряно похлопал огромными эльфийскими глазами и что-то произнес по-мистралийски.
– Я не понимаю, – сказала Эльвира и потянула на себя одеяло, опасаясь, что пеньюар – недостаточно прочная защита от пылких взоров мистралийцев. Гость просиял и тут же сменил язык.
– Я в Ортане? – спросил он, с надеждой уставясь на нее. – А где именно? Только не кричите, умоляю вас, я вам ничего не сделаю.
– Именно? – Эльвира слегка повеселела. Вот уж, наверное, перепало бедняге, что телепортировался, не глядя куда. – В королевском дворце. Вас устраивает, или вы все-таки покинете мою комнату и найдете себе более приемлемое место для пребывания?
Пришелец отер сажу с лица и смущенно улыбнулся. Самой очаровательной улыбкой, какую Эльвира когда-либо видела. И она почему-то сразу почувствовала, что этот человек совершенно безопасен и безобиден, и действительно ничего ей не сделает.
– Извините, – сказал он, продолжая все так же смущенно улыбаться. – Конечно. А я могу отсюда как-нибудь выйти так, чтобы меня никто не увидел?
– Можете, – ответила Эльвира. – Так же, как и пришли.
– Нет-нет, – испугался мистралиец. – Телепортироваться я больше не рискну. Я все время попадаю куда-то не туда. А иначе никак нельзя? В окно, к примеру?
– Можно, – согласилась Эльвира. – Третий этаж. Если вы умеете летать – пожалуйста.
Гость подошел к окну и печально выглянул наружу.
– Вообще-то умею, – вздохнул он. – Но сейчас я просто не смогу. А еще как-нибудь?
– Потайных ходов у меня в комнате нет, – сообщила Эльвира, внимательно следя за взглядом гостя. Вопреки ее ожиданиям, никакой мистралийской пылкости в нем не наблюдалось, что даже слегка разочаровывало, а были в нем только огорчение и безмерная усталость. И взгляд этот, полностью игнорируя вырез ее пеньюара, раз за разом возвращался к столу. Как ни старался бедняга отвести непослушный взор, он упорно устремлялся к стоявшему на столе ужину, к которому Эльвира так и не нашла в себе сил притронуться. Этот несчастный потерпевший еще и голодный к тому же, поняла она. И, видимо, очень. Ну, так попроси, что ж ты мнешься? Неужели думаешь, что для тебя пожалеют несчастную тарелку холодной лапши?