Чтение онлайн

— Разумеется, — добавил я.

— И где они?

— В общаге, судя по всему.

— То есть ты не уверен? Издеваешься?

— Я как раз и пытаюсь объяснить, — пожал я плечами и протянул синий листок больничного. — Я вчера шёл поскользнулся и упал…

— Очнулся — гипс, закрытый перелом? — перебила начальница.

— Нет, перелома нет, золота с бриллиантами тоже нет, а вот частичная амнезия есть. Ударился головой.

— Это что ещё за дребедень?

— Провалы в памяти.

— Шутишь?

— Да какие шутки, Зинаида Михайловна. Вот, из поликлиники иду, видите, ещё и пальто снять не успел. У невропатолога был на приёме. Вчера скорую вызывали. Ещё и сотряс под подозрением.

Она прикусила крупную, красиво очерченную и, наверное, твёрдую нижнюю губу и посмотрела на меня очень внимательно.

— Ну-ка, повернись.

— Зачем?

— Шрамы проверю.

— Шрамов нет. Это внутренняя проблема, она в голове, не снаружи.

— Ну, а если шрамов нет, беги скорее за духами! Они мне сегодня вечером нужны будут. Я же говорила, что мне Овчинникову поздравлять!

Твою мать!

— Саш, если что-то не так, я тебе всю жизнь испорчу, ты понял?

Что за проблема, честное слово? Нужно было отправлять меня в Москву специально из-за духов?

— Если бы знала, что ты меня подведёшь, я бы лучше здесь достала.

В этот момент зазвонил телефон. Зинаида наклонилась к столу и потянулась за трубкой, предоставляя единственному присутствующему здесь ценителю рубенсовских форм возможность полюбоваться видом её кормы.

— Ткачук! — с вызовом представилась она.

Гляди-ка, фамилия вполне подходящая для швейной фабрики.

— Да, Михаил Алексеевич. Решаем. Я говорю, решаем! Нет! На этой неделе точно не будет!

Она обернулась ко мне и кивнула на дверь:

— Бегом, одна нога здесь, другая там! Это я не вам. Ну а я что могу сделать? Уже с ног сбились. Весь отдел на ушах!

Я вышел из кабинета начальницы и двинул на выход. Интересно, а что можно сделать с молодым специалистом, работающим по распределению? Уволить по статье? Или выговор впаять? Надо уточнить этот вопрос, поскольку, чувствую, с начальницей жить душа в душу вряд ли получится.

Нужно было решить, что делать с духами. Можно было плюнуть и забить на это дело. А можно было попытаться решить вопрос. Блин, а что же я тогда хотел подарить Жене? Неужели ничего?

Я вышел из управления и побрёл мимо рыночка. Соленья, кедровые орехи, сухофрукты… Подойдя к перекрёстку, я остановился и осмотрелся. Выглянуло солнце и в его лучах стало тепло и приятно.

— Простите, вы не подскажете, — обратился я к бабульке с бидончиком, проходящей мимо, — как мне до Универмага добраться?

Универмаг в Верхотомске имелся. Это я точно знал. Бабулька посмотрела на меня с интересом и махнула рукой:

— Вон с той остановки можешь на любом трамвае ехать. Хоть на «тройке», хоть на «пятёрке», хоть на «единице». Выйдешь через одну. Следующая — Красноармейская, а за ней Стадион. Вот на стадионе и сойдёшь. А можешь пешком пройти, всё время прямо и прямо. Пятнадцать минут ходу.

Я уж думал пройтись, полюбоваться капелью и послушать чириканье птиц, но, пока переходил дорогу, появился трамвай, и вопрос решился сам собой. Красный, похожий на броневик, с рифлёными боками, быковатой, обрубленной мордой, он подпрыгивал на извилистых рельсах, как нарисованная лодка в детском спектакле, преодолевающая бурю.

Это вам не кругленькие и уютные чехословацкие трамвайчики, бегающие по Москве. Здесь была только голая механика. В линиях абриса виделось бескомпромиссное мужское начало, с которым ассоциируется мощь уральских заводов. Им что танки, что трамваи — всё по плечу.

Трамвай, громыхая, остановился и сдвинул широкие амбарные двери впуская и выпуская пассажиров. Я поднялся по ступеням. Народу было немного. Все на работе и только пенсионеры да симулянты вроде меня разъезжали по городу.

Подошёл к кассе. Масляной краской поверх непрозрачной металлической крышки было выведено: «3 коп». Порылся в кармане и достал троячок. Бросил в прорезь, отмотал билетик, оторвал и проверил шесть цифр. Нет, не счастливый.

После этого уселся на жёсткое, холодное и скользкое сиденье у окна и всю оставшуюся дорогу всматривался в дома и улицы, пробегающие мимо. Выйдя на нужной остановке, я минут пять покрутился рядом с центральным универмагом, а потом зашёл в этот дворец коммерции.

Когда я бывал в этом здании во времена своих телевизионных командировок, в нём уже чётко читались знаки увядания, но сейчас универмаг производил очень приятное впечатление. Красиво оформленные витрины, мраморные лестницы, яркое освещение, продавцы в униформе.

Я побродил по первому этажу, заглянул в отдел грампластинок, прошёл мимо отдела с техникой. На витрине красовались проигрыватели «Вега» и две «Электроники», соответственно — за сто шестьдесят, четыреста и семьсот пятьдесят. Немало, кстати, особенно последний, совсем немало, я таких вещей не помнил, но сейчас удивился.

Заглянул в обувной, посудный, хозяйственный отделы и поднялся на второй этаж по белым мраморным ступеням. Парфюмерный отдельчик оказался совсем небольшим, буквально закутком — две витрины и немолодая высохшая комиссарша в одежде продавца. Как только я появился, она зафиксировала на мне перекрестье воображаемого прицела и продолжала следить как будто стояла на вышке.

Ну, я на своём веку и не таких видал. Так что смутиться я не смутился, но загрустил. С этой мамзель варить кашу было бы нелегко. Впрочем, попробовать стоило.

— Девушка, — улыбнулся я.

Это из серии «молодая была не молода». Но что поделать, не разрушать же сложившуюся и устоявшуюся формулу.

— Девушка, вы не могли бы мне помочь? Я ищу подарок для дамы. Хотелось бы подарить что-то весомое и… дорогое. Да, дорогое.

Было ощущение, что я разговариваю с манекеном. На лице продавщицы не шевельнулся ни один мускул, и глаза не дрогнули. Она продолжала молча буравить меня взглядом.