Чтение онлайн

Я лихорадочно рылся в памяти, перебирая свои скудные знания о Германии начала семидесятых.

Догадываюсь, что вы работали на группу Баадера – Майнхоф?

Водил знакомство с Шакалом. Карло – так его называли. Но это не для печати. Мы в основном концентрировались на Штази.

Шакал – это неплохо.

Что? – встрепенулся Хайдль, и я понял: все, чего удалось добиться, пошло прахом.

Хайдль подошел к выключателю верхнего света и с подозрением его осмотрел.

Знаешь, что с тобой сделают, если будешь много болтать? – спросил он.

Расскажите.

Смеясь, он приблизился к директорскому столу и поднял телефонную трубку.

Чтобы ты понимал: не образ жизни приводит к достижениям, сказал Зигги Хайдль. Взять хотя бы Папу Дока, Аугусто Пиночета, Уолта Диснея. Это их достижения определили им жизнь, если тебе требуется пояснение.

Это и к Диснею относится?

Вот именно. О том и речь.

Но почему так? – спросил я.

Почему? – Хайдль вдруг сорвался на крик и бросил телефонную трубку. Почему, почему! Пришло время, когда считается, что для всего должно быть объяснение. Но его нет! Почему происходит так? А не этак?

Вы о чем?

Никакого «почему» не существует! – взвизгнул Хайдль.

Но ярость великого мистификатора остыла так же внезапно, как и разгорелась, а ее место словно по волшебству занял дар прозрения.

Ладно. Одну историю, так и быть, расскажу, проговорил Хайдль. Но только одну. Потому что она и так на слуху.

Я выжидал. И он во второй, или в первый, или в последний раз рассказал мне историю про козленка.

Детеныш козы – как его?

Козленок.

Он ткнул в мою сторону пальцем.

Именно. Козленок! Так вот: тебе на откорм дают козленка.

В ЦРУ сотрудникам дают козла?

Верно, сказал Хайдль, обретая уверенность. С ума сойти, да? Это чтобы кое-чему их научить.

Его приходится кормить из рук?

Хайдль будто бы немного удивился.

Они же милые животные, эти маленькие козлики. Умные.

Козлята.

Козлята? Очень умные. Козленок всегда к тебе привязывается. А потом в один прекрасный день ты получаешь приказ его застрелить.

Чтобы научиться убивать?

Нет. Впрочем, возможно. Но дело не в этом.

И как его нужно убить? Выстрелом в голову?

В голову, подтвердил он.

Уверенности, похоже, у него поубавилось.

Или выстрелить в какое-то другое место?

Он поразмыслил, где именно может находиться другое место. Щека задергалась. Время шло. Наконец Хайдль заговорил.

В живот.

Почему в живот?

Хайдль ответил не сразу. Поводил пальцем вверх-вниз по столу. Казалось, что голова его занята чем-то другим, но чем именно – воспоминаниями или новой идеей – понять невозможно. Хайдля всегда было сложно понять. Он постоянно перемалывал что-то в уме: тебя, весь мир, очередную историю. Чаще всего – очередную историю.

Стало быть, он… он умирает.

Медленно?

Медленно? Да, нерешительно заговорил Хайдль. Если в живот. То медленно.

Создавалось впечатление, что он не столько произносит слова, сколько пробует их на вкус.

И вдруг тон его резко изменился, стал уверенным, даже властным.

А ты должен смотреть.

Это ведь ужасно, предположил я.

Да. Ужасно! – Хайдль улыбнулся. Ужасно! Тем более что козлик, умирая, не молчит. Он издает кошмарные звуки. А запах! Дерьмо, козье дерьмо! Моча.

В каком году это было?

Невыносимые звуки. Как человеческое дитя в агонии.

Я не знал, что и сказать. Не мог придумать ни одного уместного вопроса.

Просто жуть, вздохнул Хайдль. Не могу передать, насколько…

В какой период вас заставляли этим заниматься?

Хайдль вскинул руки.

Я и так разболтался.

Даты.

Понимаешь, тут вот какая штука: ты слушаешь, как умирает козлик. Можно подумать, что…

Год примерно семидесятый? Семьдесят первый?

…с кого-то живьем сдирают кожу, а ты стоишь и смотришь. Если, конечно, тебе под силу такое вообразить.

Или конец шестидесятых?

Не имею права говорить.

Где вас готовили? Расскажите.

Да какая разница где? – Он вмиг напустил на себя гнев. Суть в том, что есть козлик, маленький…

Козленок.

Да-да, козленок, и ты слышишь, как он умирает, а к тебе то и дело заходит офицер, который отдал приказ стрелять.

В Штатах?

Как там козлик? – спрашивает он. Видишь ли, это проверка.

В Лаосе?

В Лаосе козами не разживешься. В Лаосе велась не подготовка, а оперативная работа. Итак, с тебя не спускают глаз.

В Германии?

Психопаты им не требуются… во всяком случае, для моей работы… им не требуются бесчувственные чурбаны. Им нужны люди, способные чувствовать и вместе с тем понимать, что эти чувства необходимо побороть.

Я отчаялся задавать однотипные вопросы… оставил надежду получить хотя бы малейшие детали, которые придали бы этим россказням толику достоверности. Как и во многих других случаях, когда литературный негр отступаться не должен, я отступился. Но не сдался.

В этот миг Хайдль поднял взгляд, посмотрел мне в глаза – и я поверил. Пусть лишь на один быстротечный миг, но я поверил. Чему поверил, трудно сказать, но я старался следить за мыслью Хайдля, полагая, что это куда-нибудь да приведет.

Теперь ты знаешь: для них каждый человек – такой вот козлик, сказал мне Хайдль. Теперь ты знаешь, что любой будет умирать медленно, если поступит надлежащий приказ.

На Филиппинах?

Неохота становиться таким козликом.

Он умолк, зрачки превратились в пару черных пуговиц, пришитых к лицу.