Чтение онлайн

— Интересно знать, кто это подарил Пестову и Колмогорову все самоцветные угодья в Железногорске? — спросил он. — Я сам халцедоны за Оленьим бродом разведал и оттуда не уйду. При всех говорю и заявляю. Точка!

— Посмотрим, посмотрим!.. — угрожающе произнес Паня.

— Посмотришь — так увидишь! — презрительно бросал Гена. — А вот мы, верное дело, не увидим, как знаменитый добытчик-горщик Пестов найдет малахит. Где твой малахит, Пестов? На чем Гранильная фабрика фамилию твоего батьки напишет? Наобещал, нахвастался малахит достать, а теперь клянчишь у ребят камешки, что дома завалялись.

— Пестов малахита найдет сколько надо, а тот, кто ему мешает, тот дубина и ничего больше! — выкрикнул Паня.

Быстро, одним движением обернулся к нему Гена; под длинными ресницами блеснул огонек, но тотчас же Гена сдержался, пожал плечами и, покачиваясь, как подлинный футболист, направился к школьным воротам.

Почему неуступчивый Гена Фелистеев оставил поле брани? Паня оглянулся и увидел Николая Павловича и Романа.

— Пестов, иди сюда, — подозвал его Николай Павлович. — Продолжаешь воевать с Фелистеевым? Что там у вас?

— А чего он… — с трудом выговорил Паня. — Нил Нилыч у старателей подходящего камня для доски почета не достал… Я говорю ребятам, чтобы посмотрели дома, может где-нибудь малахитинки завалялись, а Фелистеев подучивает их малахита не давать…

— Ему-то что? — удивился Роман.

Смущенный Паня замялся, но Николай Павлович и Роман ждали ответа, и пришлось сказать все:

— Генка выдумал, что я для хвастовства взялся камень искать, потому что… мой батька будет первым на доске почета… Врет он!.. Я для нашего рудника и для Гранилки ищу… И хвастаюсь я теперь меньше, хоть кого спросите…

— Меньше не всегда означает мало, — заметил Роман.

— Старая история! — с досадой проговорил Николай Павлович.

Насупившись, Паня смотрел себе под ноги.

В середине прошлого учебного года директор школы Илья Тимофеевич представил пятому классу «Б» нового классного руководителя — преподавателя географии Николая Павловича Максимова.

Еще до приезда Максимова ребята узнали, что он участник войны, выпускник Московского педагогического института, и заранее стали гордиться своим будущим классным руководителем. Увидев его, пятый класс не разочаровался. Все понравилось ребятам в Николае Павловиче: он — статный, крепкий, по-офицерски подтянутый, на груди две длинные планки орденских ленточек. Даже бородка Николая Павловича пришлась всем по душе, так как от парты к парте пронесся слух, будто она прикрывает шрам от ранения.

Когда директор ушел, классный руководитель разрешил школьникам задавать вопросы.

— Почему я приехал работать на Урал? — повторил он вопрос, заданный обстоятельным Толей Самохиным, и рассказал: — В нашей танковой части было много уральцев. Я наслушался о вашем крае, гордился тем, что Урал так много делает для победы. Один уралец вытащил меня из горящего танка и сам при этом сильно обгорел. Сейчас это мой лучший друг… — Николай Павлович закончил, глядя в окно на Железногорск: — Красивая, богатая земля! Всюду кипит труд: в городах, в горах, на полях. На горе касатке, где вы живете, есть улица Доменщиков, улица Горняков. Вероятно, вы знаете и другие такие же названия?

Ребята стали поднимать руки и выкрикивать:

— Улица Бурильщиков!

— Инженерская!

— Переулок Токарей!..

— Толя Самохин, что делает твой отец? — спросил Николай Павлович.

— Горновой на Старом заводе, — ответил Толя. — Он на второй домне тридцать лет проработал. Два ордена получил.

— А брат Ростислав в цехе крупносортного проката слитки по-стахановски нагревает, — добавил Коля, потому что дружные братья всегда дополняли друг друга.

Паня вскочил и выложил одним духом:

— А мой батька, Григорий Васильевич Пестов, машинист экскаватора, три ордена получил, две медали и еще два значка отличника социалистического соревнования! О моем батьке каждый день в газете пишут и по радио передают!

— Приятно, что ты гордишься своим отцом, — сказал Николай Павлович.

— Так гордится, что с утра до ночи хвастается, — отпустил Вася Марков.

— И с ночи до утра, — продолжил Гена Фелистеев.

Тут уж Паня взвился:

— Будто ты, Фелистеев, своим дядькой не хвалишься, только редко тебе приходится. Далеко ему до Пестова, все знают… — Осадив Гену, он принялся за Васю Маркова: — А ты вообще помалкивай. Твой отец в рудоуправлении сидит да цифирки считает. Тоже работа!

Ребята зашумели, засмеялись, а краснощекий мальчик, сидевший рядом с Пестовым, потребовал:

— Дай им еще, Панька, пускай им больше будет!

— Тишина! — потребовал Николай Павлович, перелистал классный журнал и проговорил, холодно глядя на Паню: — Ничего не понимаю. Ты гордишься своим отцом, прекрасным работником, а сам работаешь плохо. Ни одной пятерки, мало четверок, есть двойка… — Он закрыл журнал. — Хвастливая у тебя гордость, ненужная. Тебе она не дает ничего, а твоих товарищей, должно быть, обижает. Ведь так?

Никогда еще в пятом классе «Б», носившем прозвище пятого-завзятого, не было так тихо, как в эту минуту. Ребята, посмеиваясь, смотрели на Паню: вот как сразу раскусил его новый классный руководитель, некуда деваться хвастунишке.

Николай Павлович обратился к классу:

— Товарищи, вы знаете Григория Васильевича Пестова? Вы уважаете его?

— Ясно, уважаем! — с готовностью откликнулся Егорша Краснов. — Он самый первый горняк на руднике.

Ребята заговорили:

— Дядя Гриша добрый.

— Он всегда, когда здоровается, так кепку снимает.

— Мы у него в карьере на экскурсии были. Он нам всю машину объяснил.

Николай Павлович подошел к Пане, тронул его за плечо:

— Слышишь, Пестов? — спросил он. — Твои товарищи уважают Григория Пестова, а ты неуважительно относишься к дяде Фелистеева и отцу Маркова. Почему? Ведь они такие же труженики, как твой отец, они тоже приносят пользу.

Больно задел этот разговор Паню, крепко запомнился. И разве с тех пор он не стал скромнее, разве он не стал лучше учиться? Кажется, что еще нужно?