Чтение онлайн

— Хорошо, не буду. Я по привычке… И по этикету, — лукаво добавила она.

— Значит, этикет ты все же изучала и кое-что для себя вынесла. Жаль, что не то, чтобы я хотел. Но, — предупреждая возражения племянницы, добавил он, — Стелла Акмелур, ты при всём этом не перестаёшь быть прелестной девушкой. Пусть Миарон пошлёт тебе самого лучшего мужа на свете!

— А Вам, то есть, тебе — самую красивую и добрую жену во всём мире.

— Приятно, когда у людей совпадают желания, — шутя, подметил король.

Оба от души рассмеялись.

Визара нашли быстрее, чем предполагала Стелла. Очевидно, тот человек, о котором говорил дядя, действительно знал своё дело.

Сообщение о том, что таинственный драконоборец найден, застало королевский кортеж прибыл в Шала.

Когда вернулся «следопыт», принцессы в гостинице не было: вместе с дядей она присутствовала на премьере в местном театре. Пьеса и игра актёров доставили девушке не мало приятных минут, а торжественный выезд в театр всегда был её «коронным номером». В таких случаях Стелла руководствовалась одним единственным, но важным правилом: во всём должно быть совершенство. Безупречность в манерах, походке (медленной, плавной, торжественной, не походке, а поступи), причёске (никаких распущенных, нерасчёсанных волос; причёска без ювелирной изюминки — напрасная потеря времени) и, конечно, в одежде. Тут главное не переборщить, а то можно испортить впечатление даже от идеальных манер и причёски.

Во всех этих сложных компонентах женского шарма принцесса с блеском преуспела. Горделиво, одной рукой опираясь на руку Наваэля (слегка и именно опираясь, а не повиснув на ней!), а другой придерживая шлейф платья (одного из двух парадных нарядов, которые она предусмотрительно взяла с собой), Стелла поднималась вверх по лестнице в королевскую ложу, купаясь в лучах света и всеобщего внимания. В украшениях — никаких излишеств. Жемчуг моден всегда и представляет вас в выигрышном свете, если вы умеете его носить. Принцесса умела и могла себе позволить стать на один вечер прекрасным изысканным божеством.

Она слегка улыбнулась, когда Наваэль пропустил её в ложу первой. Бросив еле заметный косой взгляд через плечо, Стелла села, вовремя подобрав складки юбки. Несмотря на видимость невоспитанной непоседливой девушки, всё это она знала и умела с детства, поэтому сейчас все её движения, за исключением движений головы, были отработаны до автоматизма. Дяде не придётся за неё краснеть, напротив, он будет ей гордиться.

Что, на неё смотрят? Улыбаться, снисходительно улыбаться, но не больше — ведь они ниже её по положению. Это часто бывает неважно за стенами театра или за пределами танцевальной залы, но здесь ни о каком панибратстве не может быть и речи. Театр — это игра, этикет — тоже, посему именно здесь ему и место. К тому же, сейчас на неё возложена ответственная миссия — представлять лицо своей страны, поэтому в театре, на глазах у всех, даже для знакомых она уже не просто Стелла, а Её королевское высочество.

— До чего же женщины умеют притворяться! — склонившись к самому её уху, прошептал Наваэль. — Если бы я не знал, что это ты, никогда бы не подумал, что эта чопорная дама и есть моя племянница.

— А кто сказал, что я притворяюсь? — также тихо ответила девушка. — Любая роль, в конце концов, надоедает. Кроме того, я получила королевское воспитание.

Она раскрыла веер и обмахнулась им — в театре было душно. Достав зеркальце, Стелла заметила, что у входа в ложу в нерешительности замер барон Остекзан. Будто случайно сложив на несколько секунд веер, она, не меняя выражения лица, через плечо указала ему на свободное место во втором ряду. Веер был снова раскрыт, и принцесса, не бросив ни одного взгляда налево, туда, куда сел Маран, лениво обмахивалась им.

О том, что Визар найден, Стелла узнала во время антракта: какой-то придворный, быстрым шёпотом сообщил об этом королю. Маска светской дамы на время исчезла с сё лица, принцесса не удержалась от того, чтобы не спросить, где сейчас Визар. Оказалось, что совсем недалеко — в верховьях Майли, в нескольких часах езды от Шала.

По словам сиальдарца, драконоборец был уже стар и со дня на день должен был покинуть этот мир.

Чтобы соблюсти приличия, девушка досмотрела спектакль до конца, но остаток вечера просидела, как на иголках.

— Я немедленно еду к нему, — сказала Стелла, заканчивая завтрак. — Нельзя терять ни минуты. Боюсь, что я и так приеду слишком поздно, и старик унесёт тайну в могилу,

— Какую ещё тайну? — Наваэль неторопливо допил свою чашку кофе.

— Дядя, я же уже говорила, что только Визар знает, где сейчас перстень Мериада! — Она нервничала и всё чаще посматривала на дверь.

— Не ищи этот перстень. Если из-за него умирает человек, он приносит несчастья. Я не хочу, чтобы с тобой что-нибудь случилось.

— Дядя, я же еду не за тридевять земель!

— Просто у меня не так много племянниц, чтобы терять их, едва успев с ними познакомиться.

— Я буду осторожна, обещаю. Можно мне поехать?

— Прямо сейчас? Нет, сначала позавтракай.

— Я уже позавтракала.

— Да ты к еде практически не притронулась!

— Хорошо, я ещё что-нибудь съем. Так можно?

— Одной? Нет. Мы уже говорили об этом.

— Я не маленькая!

— Ты принцесса и в первую очередь должна думать об этом. Одна ты никуда не поедешь. И не сбежишь — на этот раз не выйдет, я лично прослежу, чтобы на словах и на деле ты находилась в одном и том же месте и, главное, под присмотром.

— Дядя, но Визар умрет до того, как мы приедем!

— Возьми с собой хотя бы барона Остекзана.

— Он будет мне обузой. Ну, дядя, ну, пожалуйста! — Стелла умоляюще посмотрела ему в глаза.

— Хорошо, — наконец сдался король, — поезжай без свиты, но всё равно возьми двух гвардейцев из моей охраны. Не спорь, а то я вообще передумаю! Постарайся не привлекать к себе внимания и никуда не сбеги по дороге.

Ей пришлось смириться с поставленными условиями.

Когда принцесса увидела убогую хижину, в которой доживал последние дни Визар, она поначалу не поверила, что здесь можно жить. Полуземлянка — полушалаш на дальнем конце поля — и миль на десять вокруг ни одной живой души.

Визар лежал на низком ложе из овечьих шкур. Выглядел он совсем плохо — болезненный, покрытый испариной старик, совсем седой, без бороды и усов. Глаза его были закрыты.

— Лишь бы не умер! — мелькнуло в голове у принцессы, когда она вошла в это тёмное, пропахшее кислятиной место и увидела больного.