Перстень Калиостро
Шрифт:
Он замахнулся, и я поняла, что такая сволочь запросто сможет ударить слабого и больного.
– Ах ты! – Я метнулась к Пете. – Ты что же это, сволочь, себе позволяешь? Ты тут вообще никто, так что нечего руками размахивать.
– Что ж ты, на больного-то? – вторила Павлина Ивановна.
Мегера схватила Петю за руку и вывела на лестницу. Потом вернулась, упросила меня ходить пока к Саше каждый день. А Павлину – сидеть с ним вечерами, пока она не найдет еще кого-нибудь. Я согласилась, потому что интуиция подсказывала мне, что в скором времени вся эта история так или иначе закончится.
– Тетя Томочка, дорогая, кто, ты говорила, предложил тебе место для Маши? – Надежда задала Тамаре Васильевне этот вопрос только после второй чашки чая, соблюдая неписаный закон политеса – не приступать сходу к деловой части визита.
– Кто предложил? Так ведь Александра Валентиновна.
– Это какая Александра Валентиновна? Которая в железнодорожных кассах работала?
– Да нет, Надя! В железнодорожных кассах работала Валентина Александровна.
– Да, правда, и как я могла перепутать.
– А Александра Валентиновна работала в сберкассе на Кирочной, и познакомились мы с ней в санатории в одна тысяча девятьсот… вот в каком же году-то? Нет, не вспомнить. Но санаторий Военно-Морского флота, очень хороший, это я помню. Я туда случайно попала, по горящей путевке, мне в собесе дали, а ее племянник устроил, он у нее какой-то военно-морской…
– Тетка, не надо мне подробностей, говори про последний ваш разговор!
Тамара Васильевна обиженно поджала губы.
– Так я же и говорю. Звонит она мне, извиняется, что давно не звонила, говорит, страшно занята – гости одолели. У нее сейчас гостит внучатый племянник из Саратова, – Тамара Васильевна оживилась, – представляешь, он там занимается разведением племенных верблюдов!
«Спокойно! – сказала себе Надежда, – это моя любимая и единственная тетка, так что надо терпеть, тем более для дела».
– Тетя Тома, не надо про племенных верблюдов, как она предложила работу для Маши?
– Ну не горячись, уже рассказываю. Она сказала, что встретила Альбину Пантелеймоновну – знаешь, это мать знаменитого дирижера Варламова, – и Альбина Пантелеймоновна спросила, нет ли у нее, у Александры, на примете какой-нибудь порядочной хозяйственной женщины, которая согласилась бы немного присмотреть за интеллигентным инвалидом и помочь по хозяйству. Александра в разговоре со мной случайно об этом вспомнила, а я сразу подумала о Маше: ей нужна работа и какое-то занятие, чтобы избавиться от депрессии.
– Понятно… А как найти эту Альбину Пантелеймоновну? Это вообще реально?
Тамара Васильевна пожала плечами.
– А почему нет? Позвоню сейчас Александре, у нее есть Альбинин телефон. Они же вроде как подруги…
Телефон Альбины Пантелеймоновны, точнее, телефон ее знаменитого сына дирижера Варламова, удалось выяснить достаточно быстро. Однако вместо голоса симпатичной интеллигентной старушки Надежда услыхала бесстрастный голос автоответчика. Услышав слова «оставьте сообщение после сигнала», Надежда торопливо продиктовала:
– Альбина Пантелеймоновна, убедительно прошу вас позвонить по телефону такому-то, если вам что-то говорит имя Александры Валентиновны Бушуевой.
Через минуту зазвонил телефон.
– Александра? – послышался в трубке очень громкий голос явно глуховатой старушки. – Александра, это ты?
– Нет, Альбина Пантелеймоновна! – ответила Надежда как можно громче. – Я ее знакомая.
– А что с Александрой? – Голос в трубке был таким же громким, но в нем появились тревожные нотки. – Александра здорова?
– Здорова, не волнуйтесь! Я только хотела вас спросить, кто вам сказал о работе для хозяйственной женщины по уходу за инвалидом?
– А-а! Не волнуйся, милая, соглашайся. Мне Зиночка Варнакова рекомендовала, а она плохого не посоветует.
– А как бы эту Зиночку найти? Кто она такая?
– Зина? Да она бывшая гимнастка, очень известная!
«Боюсь, что известна она была еще до моего рождения», – подумала Надежда, но вслух ничего не сказала.
– А как мне ее найти? У вас нет ее телефона?
– Телефона нет, но она ведет кружок гимнастический при жилконторе на Рылеева…
Надежда от души поблагодарила рассудительную и толковую старуху.
Жилконтору на улице Рылеева она увидела издалека по красочному объявлению, сообщавшему о наборе девочек всех возрастов в гимнастический кружок имени А. И. Истоминой. Перед входом стояли три долговязые девчонки лет четырнадцати и демонстративно курили. Одновременно с Надеждой к подъезду подошла невысокая хрупкая женщина удивительного изящества. Надежда видела ее со спины и дала бы ей лет тридцать пять, максимум сорок. Поравнявшись с девочками, женщина спросила:
– Барышни, вы в кружок хотите записаться?
Девчонки закивали. Старорежимное обращение «барышни» несколько насторожило Надежду.
– А вы знаете, почему наш кружок так называется, кто такая Истомина?
Одна из подруг, по-видимому, самая бойкая и развитая, предположила:
– Киноактриса.
– Нет, милые. Авдотья Истомина – это выдающаяся русская балерина, чьим творчеством восхищался Александр Сергеевич Пушкин. В первой главе «Евгения Онегина» читаем:
…Блистательна, полувоздушна…Толпою нимф окружена,Стоит Истомина…А вы можете, барышни, представить себе курящую нимфу?
Девочки недовольно погасили сигареты и прошли внутрь, вслед за грациозной дамой. Надежда же, выслушав пассаж об Истоминой, подумала, что ошиблась в возрасте незнакомой дамы. Она тоже вошла в помещение и подошла к женщине, которую уже окружили многочисленные щебечущие ученицы. Увидев вблизи ее лицо, Надежда решила, что ошиблась вдвое: аккуратно подкрашенное, ухоженное приятное лицо принадлежало женщине лет шестидесяти пяти.
– Простите, – обратилась к ней Надежда, – вы, наверное, Зинаида Варнакова? Извините, не знаю вашего отчества…