Чтение онлайн

— Прости, Марк, я просто ждала тебя с минуты на минуту и была уверена, что это ты, да так ведь и оказалось!, — оправдывалась я, понимая, что мой парень прав.

— Больше никогда так не делай, Энни!, — строго приказал Марк, глядя мне в глаза.

Его взор произвел привычное действие — мое сердце забилось, дыхание нарушилось, я смотрела на Марка и не могла насмотреться... Представляю, какой вид у меня был — я вдруг осознала, что пялюсь на своего парня, открыв рот!

Марк проголодался и ужинал с аппетитом. Ел он очень красиво, не быстро и не медленно. А я сначала совсем не хотела ужинать — только сидела, накручивала на вилку спагетти и украдкой поглядывала на моего прекрасного парня, не веря своему счастью. Марк спросил:

— Что это за диковинные свечи?, — он тронул рукой лепесток плавающего цветка и удивленно взглянул на меня, — они живые?

— Ну да, — засмеялась я, — это живые цветы и они останутся неповрежденными после того, как воск выгорит.

И так уж вышло, что за ужином мы стали говорить о редких растениях, потом о винограде, об оливковом масле и специях. А когда Марк откупорил бутылку вина и наполнил наши бокалы, я вдруг почувствовала аппетит и с удовольствием съела свою порцию — рыба оказалась очень вкусной.

— Большое спасибо за ужин, Энни, — сказал Марк, когда мы закончили есть, — все было вкусно и красиво. Ты — умница, мое счастье, я так люблю тебя!

Он устремил на меня свой взгляд, в результате чего у меня стало горячо в груди и я сочла за лучшее заняться мытьем посуды.

Марк помог перенести тарелки, бокалы, серебро на кухню. Пока мои руки были заняты загрузкой посудомоечной машины, голова пыталась решить с чего бы начать трудный разговор, которого не избежать. В результате раздумий я пригласила Марка пройти со мной в гостиную, принесла туда дневник Мэри Тэтчер и, открыв на странице, повествующей о том, что Бакли с подручным убили моих родителей, протянула его парню со словами:

— Прочитай дневник до конца, пожалуйста.

Мы сели на диван и он принялся читать. Скорость, с которой Марк переходил от одного листа к другому, говорила о том, что читает он удивительно быстро. Поэтому, спустя меньше минуты, парень опустил дневник на колени и задумался, глядя перед собой и чуть нахмурив брови.

Я не мешала ему и не торопилась задавать вопросы, а только сидела рядом и украдкой поглядывала в его сторону. Марк был одет в белую рубашку и черные брюки. Закатанные на треть рукава открывали сильные руки, на длинном, тонком пальце поблескивал старинный перстень агирусов с пчелиным символом. Прекрасный профиль молодого ученого снова и снова притягивал мой взор, околдовывал и приводил в волнение... Я так погрузилась в это восхищенное созерцание, что вздрогнула, когда раздался голос Марка:

— Я даже рад, моя любовь, что ты прочитала дневник Мэри. Мне было трудно заговорить с тобой на эту тему и мы с Альфредом решили, что он сам расскажет тебе трагическую историю, когда сочтет, что для этого пришло время. Но события опережают нас...

Молодой ученый замолчал.

Я набралась терпения и сидела в ожидании. Было непонятно, чем вызвано волнение парня, почему этот разговор так труден и неприятен для него. Что связывает его со смертью моих родителей?

Мне стало не по себе. Марк вел себя так, словно что-то тревожило его совесть. Я подняла глаза и поймала взгляд парня. Думаю, он увидел все, что я испытывала в тот миг — тени неясных подозрений, смятение, недоумение... Мое терпение закончилось.

— Рассказывай!, — коротко и веско приказала я.

— Окей, — Марк встал с дивана и пересел в кресло, стоящее напротив, видимо, чтобы удобнее было смотреть на меня и наблюдать за моей реакцией. Поскольку он все еще молчал, я нетерпеливо заерзала, начиная волноваться не на шутку и голосом с капризными нотками сказала:

— Марк, ну давай уже, не тяни время!

Он обреченно посмотрел перед собой и начал рассказ:

— В прошлом году в начале июля мне удалось прикрепить жучок на машине Бакли и мы стали прослушивать его разговоры в автомобиле. Таким способом мне и Альфреду удалось получить немало информации о действиях и планах этого сумасшедшего ученого.

Спустя несколько дней, утром пятого июля мы были в дороге и находились за сто двадцать миль от Белдорфа. Планшетник, на который я получал звук с прослушки в машине Бакли, внезапно «проснулся» и мы стали внимательно слушать. Сначала наш враг и его подручный просто болтали о том, о сем, но затем разговор принял опасный оборот:

— «Их машина выехала из Грейхолла», — сказал Бакли, — «езжай за ними, но так, чтобы они не заметили слежки», — приказал он Мюллеру, который сидел за рулем.

Через короткое время последовал приказ:

— «Обгони их, Курт, я знаю куда они направляются, надо опередить Греев на несколько минут».

Следующие четверть часа из планшетника звучал голос Бакли, который поторапливал Мюллера:

— «Что ты тащишься, как черепаха, дави на газ!», — в ответ слуга что-то оправдательно мычал, после чего слышался вой двигателя, увеличивающего обороты.

— «Поворачивай на эту лесную дорогу, проедь метров сто и остановись там, а я выйду здесь, на развилке, и остановлю машину Греев. Постараюсь уговорить их свернуть на лесной проселок, скажу им, что водитель гелендвагена, виднеющегося вдалеке на тропе, потерял сознание и ему нужна помощь. Для пущей убедительности растянись на траве возле машины — сыграй жертву инфаркта!», — Бакли ядовито рассмеялся, а Мюллер захихикал в ответ.

Стало понятно что происходит, ведь нам было известно о редких растениях, которыми занимается семья Грей — твоя семья, Энни...

Марк взглянул на меня сочувственно и снова отвел глаза в сторону, продолжив рассказ:

— И хотя мы были далеко от Белдорфа, но все же решили поспешить на выручку твоим родителям. В тот момент ягуар вел Альфред, но я сменил его за рулем, так как езжу быстрее. На карте я отследил, где находится электронный жучок, установленный в гелендвагене Бакли, и мы ринулись туда с сумасшедшей скоростью, нарушая все мыслимые правила.

Когда мы нашли твоих родителей, они были мертвы. Их убили прямо в машине — окровавленные тела так и остались сидеть на своих местах...

Марк почти не смотрел на меня все то время, что описывал случившееся. Однако теперь он перестал избегать моего взгляда. В его печальных глазах отразились сожаление и боль. Я не могла произнести ни слова, но слушала, закусив губу так сильно, что почувствовала вкус крови.

— Мы с Альфредом быстро вытащили тела из автомобиля и отнесли на поляну, скрытую от дороги густыми зарослями кустарника. Они были еще совсем теплыми и дядя закричал: