Чтение онлайн

Однако сейчас на дворе стоял ноябрь, дело неукоснительно близилось к зиме. Если грязь на «Газели» останется и замерзнет, потом ее смыть будет чрезвычайно сложно. Придется то и дело бегать с ведром за горячей водой. Поэтому Леонид, скрепя сердце, принялся за столь муторное дело на следующий день после милицейского праздника, несмотря на то что сегодня «Яблочку-ранет» предстоял выезд на концерт в Подмосковье.

Надо отдать ему должное, во всех своих действиях Леонид руководствовался принципом «редко, да метко». Уж если мыл машину, то так, что она выглядела, будто сейчас сошла с заводского конвейера. Дело не ограничивалось внешней стерильностью. Он и салон пылесосил, и протирал специальными салфетками приборную панель, мыл «Мистером мускулом» стекла с обеих сторон, драил резиновые коврики. Как раз, приподняв один коврик, Леонид обнаружил между ним и порожком маленький прямоугольный значок. На черном фоне был изображен серебристый скрипичный ключ и написана римская цифра XX.

Леонид уже был готов выбросить значок, который к тому же сломан — без иголки, как вдруг вспомнил вчерашнего попутчика, ехавшего с ними от Дворца торжеств до Арбатской площади. «Газель» была до отказа забита инструментами, поэтому тот ехал стоя, спиной к двери * Открывать дверь в таком положении было несподручно. Парень с трудом справился с ней и, спрыгивая на тротуар, задел курткой край двери. Андрею даже показалось, что упала оторвавшаяся пуговица. Но было уже темно, и вокруг шел чудовищный поток машин. Попутчика сразу след простыл, он быстро нырнул в подземный переход.

Сегодня группа собиралась сразу после репетиции ехать на выступление в подмосковный дом отдыха. В назначенное время Леонид припарковался у дома клавишника, где репетировали ребята, и ждал их.

Первым в автобус забрался ударник по прозвищу БуАсы, и водитель показал ему свою маленькую находку.

— Улика, — сразу авторитетно изрек Бутсы.

Надо заметить, ударник не имел к спорту вообще и к футболу в частности ни малейшего отношения. Более далекого от спорта человека даже представить трудно. Появление его прозвища было связано с тем, что музыканты «Яблочка-ранет» очень любили разгадывать кроссворды, и ударник Игорь считался тут первейшим эрудитом. Он знал весьма замысловатые слова, мог угадать название горной вершины в Венесуэле или фамилию румынского филолога XVII века. Но и на старуху бывает проруха. Однажды в кроссворде попался вопрос «Спортивная обувь». «Четыре буквы, последняя «ы», — дал наводку заполнявший клеточки Семен. «Кеды! — раздались уверенные голоса. — Пиши». — «Погодите! — урезонил ребят Игорь. — Может, это бутсы». — «Там же пять букв». — «Как пять? — удивился ударник. — Неужели два «ц»?!»

Тем не менее даже после того конфуза его коэффициент интеллекта среди соратников по-прежнему оставался высоким, и к суждениям ударника прислушивались с таким же пиететом, как и прежде. Когда в автобусе появился гитарист Семен, Бутсы настоятельно посоветовал ему отдать значок следователю, который интересовался вчерашним попутчиком.

— При случае звякну, — согласился тот.

— Зачем тянуть! Позвони туда сейчас.

— Неохота. Они меня там сегодня с этим фотороботом заколебали.

Слова гитариста мало соответствовали правде жизни. Можно было подумать, будто муровцы замучили его придирками. На самом деле это Семен довел их до белого каления, скрупулезно пытаясь довести изображение на фотороботе до совершенства.

— Позвони, Сема! — настаивал Бутсы. — С Петровкой нужно поддерживать хорошие отношения. Мало ли что.

Оптимистический намек ударника был сильным козырем. Гитарист позвонил, и уже по голосу Александра Борисовича понял, как сильно заинтересовала того находка. Следователь буквально затрепетал, сказав, что сейчас пришлет за значком кого-нибудь из оперативников. Однако музыканты решили обойтись без жертв со стороны силовиков. Они великодушно согласились проехать мимо Петровки, 38, а там их уже нетерпеливо поджидал вышедший на улицу Володя Яковлев.

Дешевый алюминиевый значок был из числа тех, выпуском которых небольшие организации отмечают свои юбилеи. Для следователей он содержит больше информации, чем для музыкантов. На оборотной стороне имеются крошечные выпуклые буквы ТЮФ. Не составило труда выяснить, что это Теремковская ювелирная фабрика. Тут же отправили запрос — кто и когда заказал этот значок, каким тиражом он выпущен.

Поездка Ноговицына во Владимирскую область была единственной проблемой, которую он, да и то невольно, создал следственной группе. Вернувшись в Москву, в пятницу утром Всеволод Сергеевич пришел на допрос точно в назначенное время.

Перед Турецким сидел сорокалетний брюнет с одутловатым бледным лицом, на котором выделялись близко посаженные карие глаза. Они были такими круглыми, что казались испуганными.

Александр Борисович заранее поинтересовался его подноготной и узнал, что на заре туманной юности Ноговицын провел шесть лет в местах не столь отдаленных. Будучи организатором рок-группы «Великолепная семерка», этот не в меру предприимчивый человек загремел в тюрьму за фарцовку и спекуляцию валютой. В противоречие с тогдашними законами вступил потому, что ему привозили из-за границы тряпки, музыкальные инструменты, пластинки, а он здесь их перепродавал.

— Всеволод Сергеевич, в чем заключаются ваши функции как продюсера?

— У каждого продюсера есть своя специфика. Одни меньше занимаются административными делами, поручают их помощникам, для других на первом месте бизнес. Я возглавляю творческий процесс, финансирую артиста, занимаюсь его продвижением в средствах массовой информации. Короче говоря, делаю то, что сейчас обозначается достаточно противным словом «раскрутка».

— Это относится только к молодым певцам?

. — К любым. Если пустить дело на самотек, если артист на три-четыре месяца выпадет из обоймы, зрители могут его забыть за милую душу. Не помелькает по телевизору, и все — пиши пропало. Далеко за примером ходить не нужно: так произошло с Репиной.

— Прекрасно, что мы так органично подошли к вопросу о Репиной, из-за которой вы, собственно говоря, и вызваны сюда, — удовлетворенно сказал Турецкий. — Чем объяснить потерю ее популярности? Ведь начинала она круто.

— Репина оказалась на обочине нашей эстрадной жизни. Лет пять назад Людмила вышла замуж за крупного нефтепромышленника, который тогда работал в Малайзии. Не самое удачное место для российской певицы, мечтающей о популярности. Прожила она там два года, вернулась — и все нужно начинать сначала. А я тогда был в форме, сделал два хороших проекта, вот она ко мне и обратилась.

— Почему же вы с ней расстались?

— А почему вы об этом спрашиваете?

— Если не понимаете, могу объяснить, — медленно произнес Александр Борисович. — Дело в том, что в воскресенье вы были за кулисами Дворца торжеств. Недавно вы с Репиной разругались, питаете к ней не самые теплые чувства. Дворец вы покинули примерно, я подчеркиваю, через несколько минут после ее гибели. Сами подумайте, что может прийти следователю в голову после сопоставления этих фактов.