Чтение онлайн

Видя его возможности, Синьков как-то днем зашел в кабинет к начальнику охраны и обратился к нему с предложением — по просьбе земляка разыскать и наказать Сереброва.

— Что он учудил? — поинтересовался Захар Захарович.

— Лет пять назад он, наверное, не один, а с кем-то, так избили моего товарища, что тот навсегда остался инвалидом. Ходить не может, передвигается в коляске.

— Просто так — взял и избил? Ни с того ни с сего?

— Вообще-то Сергей отобрал у него деньги. Но деньги небольшие. Можно было разобраться и не так кровожадно. А потом этот Серебров круто обошелся еще с одним человеком: разгромил у него студию звукозаписи.

— Тоже, наверное, были какие-то причины?

— Не знаю. Это выяснилось недавно, и бывший хозяин студии выделил деньги на то, чтобы ему отомстить.

Захар Захарович пожал плечами:

— По-моему, из пушки по воробьям. Ну, избил, ну, раскурочил студию. Что его теперь за это — убить?

— Не знаю, — замялся Борис. — Может, просто хорошенько отдубасить, чтобы в следующий раз неповадно было.

— Следующего раза, похоже, не будет. Вряд ли он тронет инвалида, а от студии уже ничего не осталось.

— Но если они просят…

— Заказывают, значит, — уточнил начальник охраны. Взяв со стола пластиковую бутылку минеральной воды, попил из горлышка. Вытерев губы тыльной стороной ладони, сказал: — Ладно, несчастный случай мы организуем. Пускай присылают аванс, а там видно будет. Кто платит, тот и заказывает музыку. По деньгам поймем, с каким исходом задание дадено. Тогда и примемся за работу.

С утра Романова находилась в пресс-центре ГУВД — ее просили помочь отредактировать для телевидения материал о деле, которое она досконально знала, — и теперь чувствовала себя неудобно перед Александром Борисовичем: говорила, что задержится на час, а проторчала там два с лишним. Поэтому в главке, не заходя в свой кабинет, сразу помчалась к шефу и у него сразу забыла про свое волнение: Турецкий был спокоен и деловит, на задержку не обратил внимания. Он понимал, что сегодняшний день является кульминационным в деле Сереброва, поэтому нельзя трепать нервы по пустякам. Сразу взял быка за рога, спросив:

— Кем работает этот Синьков?

— По словам Куницына, охранником.

— Может, он знает, чем фирма занимается?

— Он не знает. Это уж я узнала по номеру телефона. Называется «Холод лимитед».

— Молодец, Галочка. Значит, холодильное оборудование. — Александр Борисович подумал, закурил. — В принципе, ясно одно — на работе задерживать его нежелательно. Может, этот пермяк, кроме своих коллег, никого в Москве больше не знает и гонится за Серебровым именно с ними.

— Скорей всего. Одному рыскать тяжеловато, — поддакнула Романова. — Да и не принято нынче действовать в одиночку.

— Но Серебров-то, похоже, действовал один.

— Он то самое исключение, которое подтверждает правило. И говорит о том, что он непрофессионал.

— Тем более нежелательно, чтобы кто-то заметил наш интерес к Синькову. Заметят — цепочка может оборваться. Поэтому, Галочка, не откладывая в долгий ящик, звякни генеральному директору этого «Холод лимитед», пусть закажут тебе пропуск как обычному посетителю. По телефону скажи, мол, хочешь зайти к ним по поводу заказа партии новых холодильников для… — чтобы не напрягать фантазию, Александр Борисович взглянул в окно, — для буфета театра «Эрмитаж». А уж наедине с ним объяснишь, что к чему. Если Синьков сегодня на работе, узнаешь, когда он освобождается. В любом случае — звякнешь мне. Как только понадобится, я подъеду с ребятами.

В который раз Москва поразила Романову своими несусветными контрастами. Едешь по современному городу — глаза отдыхают, находишься сравнительно недалеко от центра — отреставрированные дома, бутики, рестораны, вывески; потом сворачиваешь и сразу оказываешься среди промышленной грязи, словно оставшейся здесь с позапрошлого века.

Электродный проезд, в котором располагался офис «Холод лимитед», отходил перпендикулярно от шоссе Энтузиастов, возле одноименной станции метро. Пришлось проехать с полкилометра среди ржавых гаражей и помоек, прежде чем машина остановилось у аккуратненькой, только что отреставрированной трехэтажной постройки.

Внизу сидели три охранника: в черной форме, над нагрудным кармашком и на рукаве желтыми буквами вышито «Security». По именам при Романовой они друг к другу не обращались, поэтому неизвестно, есть ли среди них Борис.

Поднимаясь на второй этаж, Галина любовалась интерьером. Им бы в МУРе такой! Все вычищено и вылизано. Полы выложены мраморной плиткой, скрытые светильники, разноцветные стены, картины. Островок цивилизации среди мусора, мимо которого сюда нужно добираться.

Вышколенная молоденькая секретарша с внешностью фотомодели извинилась перед представительницей театра «Эрмитаж» за то, что ей придется немножечко подождать — у Алексея Владимировича сейчас переговоры с голландскими партнерами. Пока же она может предложить гостье чашечку кофе. Это было очень кстати. А главное, получилось удачно по времени: стоило Галине сделать последний глоток, как долговязые голландцы ушли.

Кабинет генерального директора был под стать всему остальному: огромный, уставлен дорогой офисной мебелью, кондиционер, жалюзи.

Узнав о подлинной цели визита оперуполномоченной, директор, постриженный ежиком безулыбчивый молодой человек в очках, спокойно спросил:

— Что-нибудь серьезное?

— Врядли. Не исключено даже, что оговор. Однако проверить необходимо.

— Вы заметили, в наше здание проходят через турникет. Поэтому всех сотрудников фотографируют для пропуска цифровой камерой. Зайдете в отдел кадров, там Тамара Васильевна покажет на компьютере цветные снимки.

По просьбе директора энергичная кадровичка, невероятно низенькая даже на своих шпильках, зашла за Романовой и провела ее в свой кабинет.

На мониторе появилось изображение Синькова: заурядное востроносенькое лицо, короткие прямые волосы расчесаны на пробор, подбородок упирается в круглый ворот свитера грубой вязки. Внешность трудно назвать запоминающейся. На всякий случай Галина попросила сделать распечатку снимка.

Сегодня Синьков был на работе. Охранники дежурят сутками. Освободится он только завтра, в девять утра. А Козельская возвращается в Москву сегодня вечером.