Чтение онлайн

Мы бы знали всю подноготную о Гоголе или Некрасове, если бы у них были мобильный телефон, Интернет и банковские счета! С помощью современных технологий мы бы вычислили каждый их шаг. Я был поражен, как ребенок, когда узнал, как легко можно узнать номер понравившейся девушки: нужно только попросить ее на секунду показать телефон и тут же набрать свой номер...

Нам нужно отдыхать от цивилизованных вещей. Если я еду на дачу, в деревню, отключаюсь от всего и полностью окунаюсь в ту жизнь, я не деградирую. Оказываясь среди простейших вещей, человек не становится менее развитым.

Однажды в Москве, в Доме журналистов, состоялась необычная пресс— конференция. Академики Берг и Либерман встречались только с журналистами, имеющими техническое образование. При входе даже проверяли дипломы. Меня как начинающего технаря (тогда я учился на первом курсе Рязанского радиотехнического университета) провели туда по блату друзья.

По стечению обстоятельств, я и академик, адмирал Аксель Иванович Берг, в перерыве оказались у соседних писсуаров. Естественно, я не мог не воспользоваться ситуацией, и вступил в непринужденный разговор:

— Аксель Иванович, хотите я вас познакомлю со своим другом?

— Если вы имеете в виду это дело, то у меня другая ориентация.

— Нет, нет, я не про это! Здесь присутствует мой друг, который написал реферат о науке творчества.

— О, это очень интересно! — сказал Аксель Иванович. – И где же ваш друг?

— Он срет...

Тогда я был именно такой. И именно так выходил в жизни из невероятных ситуаций, общался с любыми Косыгиными, Брежневыми, Машеровыми.

Например, с Машеровым я познакомился так. Был пленум ЦК комсомола. Машеров только-только получил первую «Волгу», подъехал, вышел из тогда казавшейся огромной машины, и вдруг кто-то из толпы его спрашивает:

— А правда, что на переднем сидении три человека помещается?

— Смотря, какие люди, — ответил он.

Я не удержался и добавил:

— И смотря рядом с кем.

С этого момента он меня запомнил. И общались мы потом достаточно свободно. Вот как важна в нужный момент вставленная фраза!

Мой друг Эдик на тот момент был аспирантом московского авиационного института. Я представил его академику Бергу, и он быстро, в трех словах рассказал Акселю Ивановичу о том, что творчеству можно обучать, что это такая же простая вещь, как и все остальное, чему учат в школе. Берг искренне заинтересовался и предложил моему другу сделать доклад на коллегии министерства электроники. Судьба человека решалась за один день! Аспирант МАИ выступит с докладом на коллегии министерства электроники в кабинете академика Берга!

Вот так прошла наша первая встреча с Акселем Ивановичем.

Жаль, мой друг не пошел на этот доклад, потому что Володьке Кривошееву позарез нужны были текстовки, и он на докладе Эдика нарисовал картинки для сатирического журнала. Таким уж мой друг был человеком, не мог отказать Володьке, не мог подвести товарища.

Во время учебы мне приходилось ходить на занятия по военному делу. Так как организм мой был совсем к этому делу не приучен, на лекциях я просто спал. Однажды я заснул настолько глубоко, что мне даже приснился сон, похожий на сюжет про экспедицию академика Берга: синее море, лазурный берег, выдраенная палуба, выстроившиеся матросы и я среди них. Академик Берг подходит, треплет меня за плечо.

Слышится команда:

— Равняйсь! Смирно!

Сон был навеян, я думаю, тем, что в это время на кафедре проходила генеральская проверка, для чего к нам в институт приехала комиссия во главе с этим самым академиком Бергом.

Так вот, когда в аудиторию зашла комиссия, то все вскочили, и только я блаженно спал, причмокивая губами. Наш полковник в ужасе подскочил ко мне:

— Офицер запаса Будинас, встать! Смирно!

И это в тот самый момент, когда мне снится команда: «Равняйсь! Смирно!», и сам академик Берг подходит ко мне в строю...

Я открываю глаза, вижу реального академика Берга, который к оторопи всех окружающих, вдруг говорит:

— Женя, а вы что здесь делаете?..

В Рязани я учился только на первом курсе, а все мои друзья были или старшекурсники, или аспиранты, или дипломники. И среди всех прочих знаменитостей был Радж Бабанин. Чего только с ним не происходило!

Однажды он оказался в психбольнице, где написал пьесу, которую больные с врачами разучили и поставили. И это был первый случай в истории рязанской психбольницы, когда люди с улицы приходили на представление. А через месяц его друг Эммануил Зильберман (еще одна выдающаяся личность) тоже попал в эту больницу, где написал рок-оперу и тоже ее поставил. И это был уже второй случай в истории рязанской психушки, когда на спектакль собирался «весь город».

А жена нашего преподавателя, доктора физико-математических наук Малеева, писала в то время докторскую диссертацию о переходе неврастении с декомпенсацией в шизофрению под воздействием алкоголя и интеллектуальных игр, которыми мы очень увлекались. Я из-за Малеевой и пить перестал, когда узнал, что я у нее один из исследуемых.

К слову сказать, наш закрытый военный радиотехнический институт был тогда только-только построен. Отдельного здания для общежития пока не было, поэтому оно занимало крыло института, где мы однажды сидели всей своей веселой компанией и традиционно выпивали. Бабанин надрался и заснул. Тогда мы взяли койку с его телом и через проход, который был между крылом общежития и крылом института, занесли в приемную к ректору, обложили цветами и написали:

— Спи спокойно, дорогой товарищ!

А утром следующего дня и приехала вышеупомянутая генеральская проверка во главе с академиком Бергом. Их встретил ректор Ковалев, они поднялись наверх и открыли приемную. Ректор был в шоке — как в закрытом военном вузе, да при охране, покойник оказался в приемной! Разобрались, и Бабанина унесли назад в общежитие. Но когда он проснулся, то был уже исключен из института, что мы потом еще долго обмывали. Мы даже ходили к академику Бергу просить прощения за Бабанина, но это не помогло.

А через некоторое время и меня исключили, да и самого ректора Ковалева уволили. Причем у нас были приблизительно одинаковые формулировки: у меня— «за абстракционизм и недостойное поведение», а у него — «за абстракционизм и западничество», потому что он внедрял в институте американские парты.

Я знаю, что только я могу сделать в этой стране водяную мельницу. И у меня для этого есть все. Я придумал даже технологию.

Вообще-то сделать водяную мельницу в Беларуси нельзя. Это водорежимный объект, одно только проектирование его стоит порядка шести миллиардов рублей, несмотря на то, что сама эта мельница — деревянный домик над рекой — почти ничего не стоит.