Чтение онлайн

Тишь и темень. Спит грузинский

Край, Георгием храним.

Снеговые, ледяные

Горы бодрствуют над ним,

Не зеленые – от века,

Не зеленые – вовек.

По отвесам – турьи тропы:

Зверя вековечный бег.

Только шуму, что гневливой

Речки плеск, да треснет сук.

Вдруг вся спящая деревня

Вздрогнула! – в ворота стук.

“Открывай, жена, не медля!

Муж пришел – жена встает!

Спать не время, вражье семя!

Сам Апшина у ворот!

Будет спать тебе, обуза!

Принимай коня и щит!

Не то крест тебя Хахматский

Милости своей лишит!

Уж мечом не опояшусь

И щита не подыму!

Кого первого завидишь —

Щит и меч отдай тому.

И коня отдай в придачу,

Только платы не взимай!

Кого первого завидишь —

И коня тому отдай!

Чем война была мне, хвату,

Стала хворому – постель.

Злая хворь во мне, хевсурам

Не знакомая досель”.

Третий месяц на исходе,

Тверже мертвого лежит.

От его сердечных стонов

Дом дрожит, земля дрожит.

Утаить – обет нарушить,

Рассказать – живым зарыть.

Вот и мается, не в силах —

Рассказать, не в силах – скрыть.

Долго думал – скоро сделал:

Лег богатым – нищим встал,

Что содеял – то поведал,

Был неверным – верным стал.

Горный праздник у хевсуров:

Жарит вертел, льет бурдюк.

Вон богатые врагами.

Горцы: Минди и Мацук.

Вот и Хинча бесподобный.

Одаль женское родство

Смотрит скромными глазами —

Каждая на своего.

На земле – голов бараньих,

Что людских в войну голов!

Чу! Молельщика Апшины —

Хевисбери – слышен зов:

“Буди милостив, Георгий,

К царству древнему грузин!

Даруй мощь его народам!

Чтоб не счесть его дружин!

Буди милостив, Георгий,

К верной Грузии своей!

Чтобы не было под небом

Края – Грузии славней!”

Говорят, в последнем доме

Горного селенья Бло

Полнолунными ночами

Кто-то стонет тяжело.

Бесконечный, заунывный

Стон, пугающий зарю:

“Горе, горе мне! Увы мне,

Мертвому богатырю”.

Выше глаз уходят горы,

Дальше глаз уходит дол.

Ни жилья бы не увидел

Пешеход, кабы добрел.

Занавешена чинарой,

Тростником окружена,

На всю дальнюю долину —

Только хижина одна.

Тесной изгородью гладыш

С трех сторон ее обнес,

Частым лесом – можжевельник

Обступил и перерос.

Человеку не подвластна

Эта гордая страна;

Мощным голосом природы,

Песней гор оглашена.

Шелест листьев – словно шепот

Затаенной тишины.

Звери, ветры и обвалы —

Вот хозяева страны.

Только речи человечьей

Не услышит пешеход.

Всё здесь, кроме человека,

Говорит и вопиет.

То олень осенним ревом

Потрясет покой дерев.

Громким голосом обвала

Вдруг гора проявит гнев.

Серна вскрикнет, дятел стукнет,

Филин ухнет, каркнет вран,

Серебром на всю долину

Звякнет горлышком фазан...

Только звери эту траву

Мнут да девушка одна.

Как луна одна на небе —

Так она в лесу одна.

Сторожит ее жилище

Куст чилижника в цвету.

Соловей ему все ночи

Жалуется на тоску.

Ах, горька его потеря!

Нету бедному житья!

Бедной девушке Этери

Любо слушать соловья.

“Хорошо поешь ты, – молвит, —

Как бубенчиком звенишь!

В горле жемчугом играешь!

Хоть бы знать – что говоришь!

Только этим и страшна мне

Смерть, глубокая земля,

Что под камнем не слышна мне

Будет песня соловья.

Если б мне судьба судила

Быть пернатым соловьем, —

Знала б, знала б, не гадала б,

Соловьи поют о чем!

Соловьем была бы – ведра

Не таскала бы с трудом,

В серых перышках ходила б,

А не в платьице худом.

Не катились бы, как слезы,

Дни сиротские мои,

Не страшилась бы сиротка

Старой мачехи-змеи”.

Света первая победа,

Мира первая краса.

Хрусталями, жемчугами

На траве лежит роса.

Только старая старуха —

Что печная головня:

И черна-то, и страшна-то —

Омрачает чудо дня.

мачеха

Ты вставай, вставай, лентяйка,

Выгоняй, злодейка, скот!

Солнце – час уже как встало:

Проспала ты, глянь, восход!

Берегись теперь расправы!

Наколи скорей дровец!

Накорми мою корову!

Не мори моих овец!

Хоть бы волк меня избавил

От ленивицы-слуги!

Вихрь тебя смети метлою!