Переводчик
Шрифт:
Раздались радостные крики. Тоулер улыбнулся Элизабет и Ларденингу.
– Слушайте дальше. Это самое лучшее из всего!
– крикнул он, когда шум поутих.
– Новый Губернатор уже в пути сюда, это не нул, в диотподит, из вида, который наверняка поймет нашу борьбу и с которым мы сможем договориться.
Толпа внрвь разразилась криками, но Тоулер попросил тишину.
– Мы будем избегать кровопролития, его и так было слишком много на Земле. К счастью, Город в наших руках, и мы выступаем с позиции силы. Уверен, что мы добьемся независимости и изгнания с Земли всех партассианцев. А потом постараемся, чтобы Земля стала миром, указывающим путь другим порабощенным планетам!
И вновь толпа хотела его прервать, но он успокоил ее, подняв руку. Ему легко давалась власть над другими.
– Вас, конечно, интересует, как получилось, что Пар-Хаворлема сняли, ведь все наши попытки сообщить правду Синворету ничего не дали. Так вот, Синворет информировал своих начальников о моем покушении на его жизнь, и это произвело на них тягостное впечатление. Наши люди из города прислали нам полный текст ноты, отзывающей Пар-Хаворлема с должности, поэтому мы знаем, за что его выгнали. Он уходит потому, что судьи Партассы решили, что он правит нами слишком снисходительно.
– Пар-Хаворлем снисходителен... слишком снисходителен...
Люди повторяли эти слова с нарастающим весельем.
Тоулер смотрел вокруг, потом расхохотался и над иронией судьбы, и от искреннего веселья. Ни в его родном языке, ни в партассианском не было слов для выражения того, что он чувствовал.
Его радость передалась толпе. Смех распространялся широкой волной, и смеялись даже люди на улицах, не знавшие причин веселья. Даже солдаты на баррикадах внезапно почувствовали, что губы их сами растягиваются в улыбке. Словно огромная очищающая радость обрушилась на старый город и непрерывно росла, чтобы добраться когда-нибудь до самых дальних уголков планеты.