Чтение онлайн

Для пущей убедительности, чуть позже подоспевшие охранники публичного заведения вступили в бой с наемниками Гадюки и в ходе стычки, пока меня выносили, успели порубить пятерых ее бойцов. Маги охотников просто не ожидали встретиться с организованными мечниками, увешанными защитными артефактами по самые уши, поэтому допустили выпад до ближнего боя, а когда сообразили что к чему - проще вышло ретироваться под прикрытием заклинаний, чем ждать прибытия городской стражи.

Везли меня на лошади, и путь занял пару часов. Я внимательно поглядывал по сторонам, наверняка зная, что нас незримо сопровождают парды с вашнами, но, тем не менее, визуально их не обнаружил.

Замковая стража тут же приняла ценного пленника и заточила в подвальную тюрьму, где, как я успел сосчитать, ожидали своего часа около двадцати человек, разного пола и возраста. Темница отдавала сыростью и фекалиями, а в некоторых местах в нос шибал отчетливый запах недавно пролитой крови.

Мои пленители вдвоем заявились через полчаса и, несмотря на поздний час, оба барона, судя по всему, еще не ложились, изрядно набравшись спиртного.

– Что, граф, тебя терзают вопросы, где ты и почему здесь? – с издевкой пробасил Тримо Дего, наблюдая за мною через решетку.

– Небось думает, что произошла ошибка или надеется, что его обязательно скоро найдут соратники, - подключился к разговору Финад Бугс.

– Нет, его подданные далеко, а студента-первокурсника некому искать. Ты только подумай, Финад, граф решил поучиться в столичной Академии, а сейчас опрометчиво вылез за стены студенческого городка. А ведь наставники, как пить дать, предупреждали, что вокруг живут злые и сильные люди, которые могут надавать по головке или, чего хуже – продать в рабство. Посмотри на него – с виду отличный воин на арену в Некрос, да и задатки мага имеются, но жаль, заказчица четко просила казнить по ее приезду, а голову продемонстрировать остальным, чтобы не сопротивлялись при передаче прав наследования на домен. По глазам вижу, что ты уже догадался, кому обязан за поломанную жизнь. Не стоило переходить дорогу Жадной Вдове, даже мы опасаемся эту стерву с огромными деньгами и связями.

– Так то оно так, Тримо, но мы потратились на охотников, и прибыток от продажи не получим, так что, граф, ты нам должен. Мы готовы повременить с сообщением к виконтессе о поимке, а взамен ты напишешь записку управляющей замка компенсировать наши хлопоты. Скажем, пятьсот тысяч в золоте, вполне подходящая плата за несколько месяцев отсрочки.

– А подумать, господа «хорошие», дадите? – поникшим голосом спросил я, прекрасно понимая, что как только деньги попадут им в руки, приговор тут же исполнят.

– До утра, граф. И не строй планов на освобождение. Чтоб ты понимал, замок надежно охраняется умелыми воинами, и никто из посторонних и приближенных к королевскому двору в наши края не заглядывает. А станешь упираться - так палач у нас искусный, и очень любит ломать крепких парней.

Девушки, знаешь ли, и часа не выдерживают, моля о пощаде и смерти, в общем, никакого удовольствия, - по окончании фразы оба феодала залились в безудержном ржаче, очевидно припомнив какую-то из прошлых невольниц.

В принципе я готовился к более жесткому приему, но по факту, бароны не знают где и как погибли их сыновья-подонки, а также кто организовал клуб по интересам с гетерами. Очевидно, работорговцы расценивают меня как обыкновенный заказ от знакомой виконтессы Ринки Лорунс, за счет которого вполне по силам дополнительно разжиться. Но, как бы там ни было, основание разорить этот гнойник в случае расследования и претензий от герцога Милдо у меня появилось, жаль только Жадная Вдова из-за отсутствия в замке опять избежит карающей руки правосудия.

Очередная попытка противиться действию ошейника ни к чему не привела, я банально переоценил собственные возможности, планируя за счет свойств метаморфа освободиться от пут и перебить часть караульных. А тем временем мои люди терпеливо ждали сигнала в виде лазейки в воротах, относя сложившуюся паузу на замысел их глупого лидера. Поэтому пришлось лихорадочно выстраивать новые шаги.

В то, что меня оставят в покое до утра тоже не верилось, и, как в подтверждение здравого скепсиса, когда в коридоре раздались тяжелые шаги, я ни на секунду не сомневался, что это по мою душу.

Палач выглядел более чем внушительно, за два метра в росте, широченные плечи и внушительные руки, но служба у баронов отразилась лишним весом и несуетливыми движениями некогда достойного бойца. Малые надежды на снятие пут не оправдались, душегуб проявил достаточно осторожности. А прежде чем посадить меня на стул, его ноги несколько раз прошлись по моим ребрам и голове, предварительно убеждая пленника в умелости и правильном выборе ремесла.

Но когда маленькая по сравнению с телом голова и бегающие по сторонам глазки уперлись в мою окровавленную переносицу, ментальный мягкий выпад позволил аккуратно ворваться в голову мастера боли.

Гуно, так звали получеловека, полумутанта являлся психически неуравновешенным типом, которого подобрал один из баронов после службы в армии. Парень еще с детства испытывал побои и унижения от окружающих, добывая себе на хлеб уличными кражами, а когда записался в солдаты, проявилась его кровожадность и накопленная ненависть.

Разведчиков, в чьих рядах последние годы служил будущий палач, зачастую перед выходом накачивали боевыми зельями и не всегда успевали убрать последствия, сразу же ввязываясь в очередной бой, что и привело к физическим мутациям и приступам ненависти, в ходе которых Гуно мог резать и рвать зубами всех подряд, своих и чужих без разбору.

Только барону Триму Дего удавалось хоть как-то контролировать чудовище в виде человека, навсегда определив судьбу после окончания службы обоих.

Мне его психическая неуравновешенность играла на руку, ведь чем больше отклонений, тем меньше сопротивляется мозг, и опытному психологу, не говоря уже о маге Разума, не составляет труда взять пациента под полный контроль и внушить ему что угодно, вплоть до самоубийства.

Первым делом Гуно развязал меня, правда с плотно облегающим шею артефактом и ему справиться не удалось. Более того, любое усилие отражалось в обратную сторону, увеличивая давление на жертву и тем самым ограничивая возможности на неудачные эксперименты.