Перевал

Как только мне стукнуло восемнадцать лет, я сразу же проявил желание служить во славу своей Великой страны. Родные и близкие с радостью восприняли эту затею, полностью поддержав, тем самым наполнив меня уверенностью. К тому же, военных у нас хватало, поэтому меня даже и не пытались отговаривать.

Пройдя утомительные медкомиссии и распределения, гремучая нить судьбы привела меня в небольшой провинциальный городок Блекрок. Он пустил корни в северной части нашей страны. И, когда я говорю в северной, это означает не что иное, как лютые зимы с метровыми сугробами, а также очень скоротечное лето.

Блекрок располагался между двух невысоких, но протяженных горных цепей, служивших надежным бастионом, скрывавшим это уютное, но суровое место. Местные жители были самые обычные. Как и в любой провинции, они имели свои причуды и немудреные жизненные ценности. В основной массе трудолюбивые и дремучие, горожане проживали каждый день без оглядки на прошлое и мыслей о грядущем. Стоит упомянуть и об их склонности к суеверию. Я имею в виду несколько праздников, слышать о которых мне раньше не приходилось, да и после ничего подобного не встречалось.

Даже сейчас, пытаясь разворошить те кошмарные воспоминания, я нервничаю; с каждым новым словом, с каждой мимолетной мыслью тело покрывается гусиной кожей, а пальцы начинают дрожать. Но я должен донести до масс правду, насколько бы она безумно ни звучала. Пусть мало кто и сможет поверить в такие бредни, однако я пишу это не ради скептиков, а ради родственников, чьи сыновья, мужья и отцы не вернулись со спасательной операции.

Отчетливо помню день, когда поступил приказ на выдвижение к одному из перевалов. В Блекрок можно было попасть двумя путями; первый пролегал через перевал Благого ветра, с хорошей дорогой, ведущей к порту и основным шоссе штата. Другой проходил по грунтам через перевал Духов. О втором и пойдет речь…

В полдень лейтенант Карл Даконскас сообщил о сигнале бедствия, поступившем с территории перевала «Духов». Судя по всему, он исходил от заплутавшей или же попавшей в иную передрягу группы туристов, решившихся на вылазку к заснеженным склонам. Ситуация была серьезная, раз в помощь спасателям и полицейским города решили направить военнослужащих.

Как оказалось, сильный снегопад усложнял поиски туристов, а подготовленные для работы в таких условиях солдаты пришлись бы кстати. Спустя пятнадцать минут была сформирована группа из тридцати добровольцев. Точнее говоря, двадцати, а остальных в приказном порядке выбрал сам лейтенант. Не могу сказать, что парни с энтузиазмом приняли решение старшего по званию, но противиться не стали. За исключением одного – Нормана Годалау. Он, конечно, не устроил скандал или как-то пытался оспорить приказ, но всячески старался уговорить лейтенанта не брать его, что было странно, ведь он единственный житель Блекрока, служивший в части. Но приказ есть приказ…

Нам выдали необходимую экипировку и, погрузив в грузовик, отправили к штабу командования операцией. Прибыв на место, лейтенант распорядился ждать, а сам удалился для получения информации о дальнейших действиях. Холодина была ещё та, даже сидя в кузове машины, мы чувствовали пронизывающий ветер, словно сам хозяин гулял на перевале. Однако никто не жаловался, поскольку солдаты лучшей армии мира не имеют в уставе такого пункта. Лишь Норман вел себя как-то странно. Он постоянно вертел головой, пытался вслушиваться в музыку ветра и вздрагивал при сильном порыве, часто ударявшем в кузов. Все вокруг переговаривались, шутили и просто коротали время в ожидании прихода лейтенанта. Он же с угрюмой физиономией погрузился в свои мысли, изолировав себя от беззаботной атмосферы, царившей в тот момент.

По возвращении лейтенант вкратце сообщил о сложившейся ситуации и поставил задачу перед личным составом: обыскать назначенный квадрат поиска, выходить на связь каждые пятнадцать минут, а при обнаружении полезной информации докладывать незамедлительно. Он также поделил нас на четыре группы по семь человек и два солдата оставил при себе для координации наших действий.

Все бы ничего, но я оказался в группе с Норманом Годалау, о чем вскоре пожалели. Еще в воинской части, когда нам сообщили о необходимости отправиться на перевал Духов, он странно себя повёл, однако, узнав, что квадрат поисков самый дальний, разразился тирадой, посвященной некомпетентности лейтенанта. Выходка из ряда вон, поэтому мы все застыли в ступоре от этой дерзости.

Но приказы не обсуждают, а выполняют. И страх перед законом и наказанием за его невыполнение убедил Нормана заткнуться и выполнить требование Даконскас. Если бы я знал истинные причины такого поведения местного жителя, с вероятностью в сто процентов поддержал бунт. Но история не терпит сослагательных наклонений, так что мы выдвинулись на исполнение приказа.

В течение часа, пока мы добирались до места, я поддался любопытству и несколько раз попытался выведать у Нормана, что послужило поводом его переживаний. Сперва он молча игнорировал меня, затем все же у нас получился диалог, однако смысла в нем не было. С каждым преодоленным сугробом его язык развязывался сильнее, но добраться до фундаментальных причин такого вольного поведения не удавалось.

Кроме упомянутого Нормана, со мной также отправились Томи Роко – потомок итальянских эмигрантов и большой мастер по части заболтать кого-то до смерти; Питер Траун – классический англосакс, ни больше ни меньше; Джон Диен – техасский ковбой, шуткой судьбы засланный в снежный край; Айзик Ларуна – самый старший и самый взвешенный из нашей группы; и Боб Сноу – просто большой Боб. Смею заметить: команда собралась что надо. Мы все прекрасно общались и знали друг друга очень хорошо. Можно сказать, за время службы нам удалось стать друзьями. Опять-таки за исключением Нормана, который умудрялся в большом армейском коллективе держаться особняком.

Погода ухудшалась все сильней и сильней, как бы сообщая, что мы чужаки и должны вернуться обратно. Однако полученный приказ не позволял нам сделать это. Да и нужды не было, по крайней мере первый час. Мы держали связь с координаторами каждые пятнадцать минут, пока не поступила команда увеличить интервал до тридцати минут. После выхода в необходимый квадрат мы должны были провести там два часа, а потом сообщить о возвращении и отправиться обратно по маршруту.

Собственно говоря, отсюда и берёт начало провал спасательной операции. Мы шли вдоль пологого склона. По правую руку стоял высокий заснеженный лес, из которого мог выскочить медведь или росомаха, что было вовсе не редкостью для здешних мест. На такой случай нам выдали штатное оружие. С другой стороны уходил вниз резкий обрыв с острыми камнями, заточенными талыми водами. Это тот случай, когда красота и впрямь может оказаться смертельной.

Я не слукавлю, если скажу, что было тяжело. В такие моменты человек, как правило, пытается отвлечься от процесса, что и произошло: Томи решил вспомнить занимательную статью, прочитанную в местном журнале, о легендах и преданиях здешних мест. Там говорилось, что природа перевала Духов является разумной, поскольку древние народы, населявшие эти широты, являлись язычниками, сливавшимися по истечении своей жизни с природой, тем самым привнося крупицу человеческого интеллекта к силам стихий. Как только нога недостойного и порочного ступала на святую землю, на него обрушивался неосязаемый гнев, оставляя посягнувшего навеки в этом загадочном месте. Отсюда перевал и берет название.