Чтение онлайн

Большинство повозок тащили четырех или шестиногие животные, смутно знакомые мне. Я редко пугался новых животных, потому что в моем собственном стаде часто рождались чудовищные монстры. Но при виде одного я вздрогнул от страха.

Оно было огромно, из черного металла, совсем не похожее на других животных, бегущих рядом. Мчалось оно быстрее всех и было почти неразличимо в черном дыму. Некоторые драконы, не обращавшие ровно никакого внимания на другие повозки, при виде этой отскочили и зашипели.

Едва я оправился от изумления, меня окликнул Паук.

— Это одно из чудес Браннинга.

Я стал успокаивать своего дракона, своего МЛ.

А когда снова взглянул на дорогу, увидел картину, нарисованную на широкой подставке, установленной возле дороги, чтобы все, кто проезжал мимо, могли ее хорошо рассмотреть. На картине было изображено лицо молодой женщины, с льняными белыми волосами, с детской улыбкой на губах. У нее был маленький подбородок, широко раскрытые и несколько удивленные зеленые глаза, а улыбка обнажала маленькие ровные зубы.

Я по буквам прочитал заголовок и нахмурился! Я окликнул Волосатого, скакавшего неподалеку.

— Эй, кто это такая?

— Голубка, — крикнул он, откидывая волосы на плечи. — Чудик хочет знать, кто такая Голубка!

Остальные захохотали. Чем ближе мы приближались к Браннингу, тем больше и больше шуток сыпалось в мой адрес. Я старался держаться поближе к Зеленоглазому: он один не смеялся надо мной. Первый вечерний ветерок, подувший в спину и шею, высушил пот. Я наблюдал, как драконы спускаются по дороге, когда Зеленоглазый остановился и указал вперед. Я посмотрел вверх.

Точнее, вниз.

Мы находились на вершине горы. Если то, что я видел, находилось в двадцати метрах от нас — это была огромная игрушка. Если же в двадцати километрах, то это было что-то грандиозное. Дорога вела прямо к этому белокаменному и алюминиевому сверкающему клубку над багряной водой. Кто-то задумал и начал строить город, но потом он рос сам по себе и жил своею собственной жизнью. Там было множество парков, украшенных кактусами и пальмами. Деревья и ряды газонов возле одиноких зданий покрывали случайно уцелевшие холмы зеленой шапкой. Многочисленные маленькие дома сливались в извивающиеся улицы. Вдали из застекленных зданий выплывали корабли и становились в гавани на якоря.

— Браннинг-у-моря, — сказал Паук. — Это он.

Я заморгал. Солнечные лучи игрались на земле с нашими тенями, согревали спины и отсвечивали в громадных окнах города.

— Он огромен, — сказал я.

— Посмотри направо, — указал Паук, — туда мы гоним стадо. Вся эта сторона города живет пастушьим бизнесом. На побережье занимаются рыболовством и торговлей с островами.

Мы проехали еще несколько плакатов. Снова показался плакат с Голубкой, подмигивающей сквозь сумерки:

Когда я взглянул на него, плакат осветился. Наверное, у меня был удивленный вид, потому что Паук сказал:

— Плакаты освещаются всю ночь, чтобы любой прохожий мог прочесть, что говорит Голубка, — он усмехнулся так, как будто сказал что-то очень смешное, и свернул бич в кольцо. — Мы переночуем здесь, на плоскогорье, а в Браннинг въедем на рассвете.

И через двадцать минут мы уже сгоняли драконов, а Волосатый готовил ужин. Над океаном небо стало черным, а над нашими головами оставалось еще темно-синим. Над городом вспыхивали огни фейерверков и, рассыпавшись, падали на землю, на берег. То ли местность была такой спокойной, то ли Паук позаботился (вы же помните, он умел), но драконы вели себя совершенно тихо.

Позже, я прилег, но заснуть не мог. Скоро нужно было подниматься на дежурство с Ножиком. Подошел Зеленоглазый, пнул меня ногой в плечо, и я тут же вскочил: пережитое возбуждение все еще не отпускало меня. Я должен буду покинуть пастухов, куда мне идти дальше?

Мы стали объезжать стадо с разных сторон. Как я уже говорил, я размышлял: остаться одному в лесу — это вполне приятная ситуация. А вот остаться одному среди стекла, бетона и нескольких миллионов людей....

Четыре пятых стада спало. Несколько драконов стонало, повернув головы к Браннингу, в котором светилось все меньше огней. Я натянул вожжу и пристально посмотрел...

— Эй, наверху! Пастух!

Я посмотрел вниз, на дорогу. На ней остановилась двухколесная повозка, которую тащила собака. В повозке сидел горбун.

— Гоните ящериц в Браннинг? — он усмехнулся, потом откинул клеенку, которой была накрыта повозка, покопался внутри и вытащил дыню.

— Ты голоден, пастух? — он разрезал дыню пополам и хотел уже бросать мне половину.

Но я слез с МЛ и спустился вниз. Он подождал.

— Спасибо, Ло-незнакомец.

Горбун засмеялся.

— Не называй меня Ло.

Собака впереди повозки завыла.

— Мне. Мне. Мне голодная. Мне.

Он протянул мне половину дыни и потрепал собаку за ухо.

— Ты же уже обедала.

— Я дам ей половину своей доли, — сказал я.

Горбун покачал головой.

— Она работает на меня, и кормить ее обязан я.

Он отрезал кусок от своей доли и бросил собаке.

— Откуда ты, пастух?

Я назвал свою деревню.

— Ты будешь в Браннинге впервые?

— Да. Что вы можете рассказать о нем?

— О! — горбун засмеялся, показав желтые зубы. — Я сам там был очень давно. В тебе есть то, что отличает тебя от горожан, да и вообще от всех пару штрихов, которые делают тебя иным...

— Иным?

Он поднял руку.

— Не в обидном смысле.

— Да я ничего и не...

Я прикусил сладкую и мокрую от дыни губу, и горбун захихикал еще больше.

— В навозе встречаются алмазы, — произнес он поговорку. — Не сомневайся в том, что говорит Голубка.

— Голубка, — сказал я. — Она Ла Голубка или нет?

— Ла, Ло или Ле перепутаны там, — он отшвырнул дынную корку. — Алмазы и навоз. Я собираю алмазы в городах так, как это делается в рудниках. Ло, Ла и Ле — вы называете так тех, кто нормален или нет?