Чтение онлайн

Цепкий взгляд Цезаря скользнул по ее лицу, и он оборвал Бальба на полуслове.

– Потом разберемся. Сейчас не время.

Атия едва смогла выдавить из себя усталую, но благодарную улыбку.

Казавшийся бесконечным и невозможным день наконец-то подходил к концу.

[1] Гай Октавий, который Август, родился в 62 г. до н.э. Через год после заговора Катилины. В 50ых были сплошные беспорядки, из-за которых часто откладывались выборы, и работа государства вообще оказывалась парализованной. Насилие на улицах и прочее прилагается. В 49ом началась гражданская война и продолжалась до 45ого.

[2] Гней Помпей младший – это вообще отдельная тема. Парень так жестил, что от него его же солдаты разбегались и перебегали к Цезарю во время испанской кампании.

[3] Adulescens (лат.) – обозначение мужчин возрастом от 15-16 до 30 лет. По смыслу аналогично не юноше, но подростку.

Потолок и пол постоянно норовили поменяться местами. Ал давно потерял счет времени, не мог отличить реальность от своих нездоровых снов и привык к постоянной качке, но никак не мог свыкнуться только с одним.

Чертовы потолок и пол постоянно норовили поменяться местами.

Все было как в тумане. Он засыпал и просыпался. Его бесконечно тошнило. Обеспокоенное нечеткое пятно, лишь издалека напоминавшее Джузеппе то появлялось, то исчезало, внося нездоровую толику паники в его и без того неприятное существование.

Потолок и пол упорно продолжали меняться местами.

Он не знал, сколько прошло времени до того момента, как туман ушел. Просто в какой-то момент он открыл глаза после очередного беспокойного сна, уставился на влажные деревянные планки над головой, понял, что что-то не так – и это стало первой внятной мыслью за долгие дни беспамятства.

Осознание, что именно, заняло еще какое-то время.

Потолок и пол больше не пытались поменяться местами. Гравитация больше не пыталась его обдурить.

Корабль медленно и мерно покачивался, но тошноты больше не было. Не веря своему счастью, он потянулся к затылку и нащупал плотную повязку на месте, куда пришелся вырубивший его удар. Затем, с опаской сел, свесив ноги с плотного тканевого гамака.

Ничего не изменилось – и только после этого он облегченно выдохнул.

Все-таки он был невероятно везучим идиотом. Несколько ранений, удар по голове, явная черепно-мозговая травма, никакой медицины вокруг – и все равно он каким-то образом ухитрился выжить.

Дуракам везет, не иначе.

Ироничный смешок сорвался с губ – и это не осталось незамеченным.

Тряпка, накинутая на гамак напротив, пришла в движение, и спустя несколько секунд из-под нее показался осоловевший и сонный Джузеппе.

– Ал? Ты очнулся? – отчаянно зевнув, спросил он.

– Нет, я сплю, ты спишь, и у нас коллективная галлюцинация, - иронично отозвался Ал, словно пробуя слова на вкус.

Речь тоже была в порядке.

Джузеппе усмехнулся:

– Вижу, ты оклемался.

– Ага, похоже на то, - неуверенно ответил Ал. Слишком быстрая смена состояния пусть немного, но все-таки настораживала, - Слушай, Джузеппе, где мы? Что вообще происходит? Ничерта не помню.

– Короче смотри, расклад такой, - живо начал Джузеппе. От его сонливости не осталось и следа, - Нас и еще кучку жителей Китеры захватили пираты. Я им навешал лапши на уши, что мы не местные, потерпели недавно крушение. Я – гражданин Рима. Ты – мой знакомый, служил во вспомогательных войсках. Тебя контузило на войне, и теперь ты плохо слышишь. Остальных мы толком не знаем, ни кто они, ни откуда. Мы просто плыли вместе.

– Остальные? Какие остальные? – Ал потер переносицу рукой только для того, чтобы обнаружить затянувшуюся ссадину под пальцами, - Они разве не успели спрятаться за стенами?

– Успели, но не все, - отозвался Джузеппе, - Короче, кроме нас с тобой схватили Пауля, Яну, - это моя соседка по каюте, - Франсуа и Малкольма, не знаю, кто он такой.

– Дерьмо, - констатировал Ал.

– И не говори, - легко согласился Джузеппе.

– И куда нас теперь?

– Как я понимаю, их – на рабский рынок. Тебя – возможно тоже. За меня будут требовать выкуп, - грустно хмыкнул Джузеппе.

– Не понял, - Ал покачал головой, и на секунду мир снова утратил свою устойчивость.

Стоило ему сконцентрироваться, все несанкционированные движения прекратились.

– Ал, я не мог соврать им, что мы все – граждане Рима, - Джузеппе не смотрел ему в глаза, уставившись на свои босые ноги вместо этого, - Они же не дебилы, они бы не повелись. Вы даже по-гречески с трудом говорите, я уже молчу про латынь. А у пиратов с добычей разговор простой – ты попался, значит теперь ты раб, и плевать что ты там и кто ты там был раньше. Исключение – только граждане Рима, никто не хочет схлопотать себе на голову нового Кретика[1] или Помпея.

Ни одно из названных Джузеппе имен не было знакомо Алу, но он предпочел сделать вид, что все понял. Иначе очередной длинной и вдохновленной лекции было не избежать.

– И куда нас везут?

– Насколько я понял, к Агенобарбу[2]. Он после Филипп поджал под себя всех местных пиратов. Готов поспорить, что вся работорговля сейчас тоже под ним, - очередная лекция закончилась, не успев и начаться.

Джузеппе выглядел непривычно тихим и грустным, и несложно было догадаться почему. Вины в том, что они вообще оказались здесь, больше всего лежало именно на нем.

Ал оглянулся. Каюта, в которой они находились, была маленькой и в ней не то, что не было больше ни одного человека – не оставалось места больше ни для одного человека.

– А где остальные? – спросил он.

– На палубе, - отозвался Джузеппе, - Здесь мало кают, и всех, кто не из команды, не почетный пленник, не ранен и не болен, держат на палубе.

Ал бросил на него недоверчивый взгляд:

– Ну я-то ладно, я ранен, а ты тогда что тут делаешь?

– Я для них – гражданин Рима, они будут трясти за меня выкуп. Считай, что почетный пленник, - по грустной усмешке Джузеппе было понятно, что он не питал никаких иллюзий касаемо того, что произойдет, когда правда вскроется.