Перепутья
Шрифт:
– Тяни за поводья и ударь ее пятками по ребрам. Только аккуратно.
Еще каких-то несколько минут назад Марк и не подумал бы его слушаться, но сейчас дрожащие руки сами вцепились в поводья. За мгновение до того, как потянуть, он почему-то отчетливо осознал, что это не сработает.
Так и случилось. Поводья натянулись, лошадь возмущенно заржала, но не притормозила ни на йоту.
– Ладно, не прокатило, - раздалось сзади. Ветер сдувал слова и их сложно было разобрать, - Держись крепче, наклони голову вниз и не давай ей уйти в бок. Она скоро выдохнется.
Проносящиеся по бокам дороги кусты выглядели такими мягкими и гостеприимными. Хотелось отпустить поводья, оттолкнуться как следует ногами, и упасть в их объятья, закончив эту безумную гонку раз и навсегда, - но, собрав волю в кулак, Марк отказался от этой идеи, и, наоборот, сделал все, как сказал Цезарь.
И это сработало.
Лошадь еще какое-то время скакала на полной скорости, но потом начала постепенно замедляться, сперва перейдя на рысь, а затем и на шаг, пока не остановилась совсем.
Едва это произошло, Марк тотчас же спрыгнул вниз и сложился пополам, пытаясь отдышаться. Вроде бы, бежала лошадь, а задохнулся все равно он.
Стук копыт сбоку тоже прекратился, и кто-то спрыгнул на брусчатку.
– Ты как? – Цезарь похлопал его по спине и схватил его лошадь за поводья.
От усталости, или же еще от чего, та даже не стала сопротивляться – и только возмущенно фыркнула.
– Нормально, - отозвался Марк.
Сердце бешено колотилось в груди, по лицу тек пот, но, учитывая все вводные, можно было сказать, что он отделался легким испугом.
– Лошади очень тонко чувствуют настроение всадника. Ты разозлился – она это почувствовала, испугалась – и понесла, - ответил Цезарь на крутившийся на языке, но все-таки незаданный вопрос.
Он явно хотел сказать что-то еще, но шаги многочисленных ног прервали его на полуслове. Рабы и мама с Квинтом их почти нагнали.
Что сейчас будет…
Едва выскочив из паланкина, мама сразу подбежала к ним. Где-то внутри Марк сжался, в ожидании ора и очередных обвинений, где-то снаружи – наоборот, разогнулся и с вызовом посмотрел ей прямо в глаза.
Ожидания не оправдались – и когда мама крепко обняла его, глаза Марка чуть не вылезли из орбит.
Какая муха ее покусала? Она что, перепутала его с Квинтом?!
– Марк, сынок, ты цел? – мама потрепала его рукой по волосам, как будто проверяя, не приложился ли он головой. Так знакомо, так ласково, как раньше.
– Да вроде цел, - ошарашенно отозвался Марк.
– Что случилось? – мама разомкнула объятья и положила ладони ему на плечи. Ее лицо оказалось напротив его – и в ее глазах читалось настоящее, неподдельное беспокойство.
Марк непроизвольно отстранился. Резкие перемены в настроении мамы вводили в замешательство.
– Ну… - неуверенно протянул он.
Сказать, что он разозлился и погнал лошадь сам, Марк просто не мог. Слова застревали в горле и не хотели звучать.
Цезарь избавил его от мучений:
– Его лошадь погнала, Юния. Он молодец, смог удержаться и остановить ее, - он повернулся к Марку, - Может махнемся? Моя поспокойнее.
– Ага, - неуверенно отозвался Марк, - Давай.
Взрослые словно чего-то надышались и сошли с ума – другого адекватного объяснения происходящему Марк не видел. Только язвительно корчащий рожи из-за маминой спины Квинт оставался верен себе. Островок стабильности в этом стремительно катящемся в Аид мире.
Инцидент был исчерпан. Марк с Цезарем обменялись лошадями – и их колонна продолжила путь.
– Эм… Спасибо, что прикрыл перед мамой, - неуверенно сказал Марк, поравнявшись с Цезарем.
Вслух прозвучало еще более странно, чем звучало у него в голове.
– Да не за что, - усмехнулся Цезарь и тут же спросил, - Марк, почему ты погнал лошадь?
Ожидаемый и предсказуемый, но от того не мене неприятный вопрос. Одно хорошо – мама с Квинтом давно вернулись в паланкин и не могли ничего слышать.
– Да задрало все, - после непродолжительного молчания отозвался Марк, - Вот скажи мне, почему нам никто не доверяет, а? Мама точно знала, что твориться в городе, но врала мне в глаза и утверждала, что это я заврался. Лентулл тоже ничего не говорил Сципиону, только запрещал. Да даже ты! Пообещал рассказать, откуда ты все знаешь, а теперь увиливаешь! И ноутбук не вернул!
– Я, конечно, не оракул, и мысли читать не умею, но… Знаешь, Марк, между «знать» и «верить» - огромная пропасть, - Цезарь был убийственно серьезен, - Даже если твоя мама знала что происходит, это не значит, что она верила в то, что такое действительно может быть в реальности. Она решила, что ты врешь не потому, что действительно тебе не верила, а потому что признание, что ты говоришь правду разрушило бы ее картину мира. А Лентулл… Думаю, он просто хотел защитить Сципиона.
– А ты?! – Марк с вызовом уставился на Цезаря.
– А я тебе уже говорил. Я не могу и не буду говорить при свидетелях. На твоем ноутбуке пароль, он не загружается без него. Когда остановимся на ночь, я тебе покажу, убедишься.
– Ну так давай сейчас! Тут никого кроме нас!
– Рабы, - Цезарь невозмутимо кивнул в сторону едущих чуть позади Аристомаха и Коттилия.
– А что рабы? – не понял Марк.
– Думаешь, то, что они попали в рабство каким-то образом лишает их слуха и желания сплетничать? – Цезарь невесело усмехнулся и помотал головой.
Да чтоб его! И ведь не поспоришь.
Хм. Рабы. А что, если…
План формировался в голове весь оставшийся день, и к тому моменту, как они остановились на ночевку в Путеолах, созрел окончательно. Цезарь ушел возвращать арендованную лошадь на почтовую станцию – и все нужно было успеть провернуть до того момента, как он вернется.
Марк сидел на скамье возле гостиницы и следил за его удаляющейся спиной. Волны моря, что раскинулось через дорогу, разбивались о берег, то и дело донося до него прохладные брызги. После дневной жары хотелось сходить окунуться, но вода еще была по-весеннему холодной.