Чтение онлайн

Дэш вытянул из стопки фотографий снимок Киры Миллер размерами восемь дюймов на десять, и внимательно изучил его ещё раз. У неё такой дружелюбный, такой располагающий вид. Но это лишь тщательно сработанная маска. Сгореть заживо — один из худших способов умереть. Убить кого-либо таким садистским образом, из холодного расчёта, а особенно члена семьи… это указывает на психопата или социопата. А таких бездушных монстров сложно выявить. Собственно, как знал Дэш, такие люди зачастую кажутся вполне интеллигентными и харизматичными, а свою истинную суть они скрывают весьма мастерски.

Коннелли кивком указал на последнюю фотографию, которая была у Дэша в руке. На снимке был высокий мужчина, по-видимому только разменявший шестой десяток. Волосы с проседью были непричёсаны, а одет он был в рубашку и широкие брюки. Лицо его было длинным и худым, взгляд диковатым и отсутствующим — он напомнил Дэшу стереотипичного профессора.

— Том Морган. Он был главным научным сотрудником "НейроКьюэ" и начальником Киры, когда она только пришла на работу. Погиб в автокатастрофе почти ровно через три года после того, как Кира к ним устроилась. В свете последующих событий сейчас мы склонны думать, что это не было несчастным случаем.

Дэш нахмурился и немного помолчал, переваривая сказанное.

— Ты сказал, её родители скончались. Как они умерли?

— Я ждал, что ты спросишь, — одобрительно заметил Коннелли. — У тебя правда талант к тому, чтобы связывать события.

— Спасибо, полковник, — сказал Дэш. — Но в этом конкретном случае связать события не так-то сложно.

— Тебя бы удивило, для скольких — сложно. Как бы то ни было, отвечая на твой вопрос — они оба погибли в одной автокатастрофе. В то время Кира училась в средней школе. Как и в случае с Морганом, в то время полиция не нашла ничего подозрительного, так что не очень-то расследовала. Но в совокупности со всем прочим, не так уж сложно представить, что за аварией стояла их дочь.

Дэш знал, что признаки социопатии обычно проявляются с самых ранних лет, если только знаешь куда смотреть. Если Кира Миллер могла хладнокровно сжечь брата заживо, она вряд ли стала бы щепетильничать и насчёт убийства родителей. Тщательное расследование таинственных смертей и исчезновений в её окружении почти наверняка могло что-то выявить. Возможно, её брат Алан помогал этому частному детективу, Ларри Лузетти. Хорошая гипотеза, отвечающая на вопрос, почему она убила брата почти сразу после того, как забрала папку, которую собрал на неё Лузетти, — ничем не хуже прочих. Алан Миллер, видимо, мог вытащить из шкафа сестры сколько угодно скелетов — возможно, в буквальном смысле.

— Ещё какие-нибудь необъяснённые случаи в её окружении? — спросил Дэш.

Коннелли мрачно кивнул.

— Дядя утонул, когда ей было двенадцать. А про него знали, что он очень хорошо плавает. На следующий год было два инцидента с учителями Киры в средней школе. Одна учительница умерла в собственной квартире, её лицо было изъедено серной кислотой до неузнаваемости. Вторая пропала, и её никогда не нашли. Ни один из случаев не был раскрыт.

Итак — сногсшибательная девушка с фотографии, со свежим личиком, была психопатом или, по меньшей мере, она убила двоих. История, которую поведал Коннелли, правда была ужасной. Но Дэш знал: худшее ещё впереди. Внимание полковника к этому делу могла привлечь одна, и только одна причина.

— Так где здесь связь с терроризмом?

Коннелли тяжело вздохнул, словно он надеялся каким-то образом избежать этого разговора. Ещё раз потеребил усы и сказал:

— Продолжая расследование дела Лузетти и поиски Киры Миллер, полиция обнаружила свидетельства того, что она поддерживала связь с несколькими известными террористическими организациями, такими как "Аль-Каида" и "Исламский Джихад".

— Милые группы, — сухо сказал Дэш.

— Дело передали Министерству национальной безопасности. В "гармошке" есть детальный отчёт: они быстро обнаружили, что на её депозитах по всему миру лежат миллионы долларов — хорошо спрятанные, в том числе на нескольких номерных счетах в Швейцарии. Есть уверенность, что нашли не всё. Методы, которыми она воспользовалась, чтобы спрятать связь между нею и её деньгами, были довольно хитроумными. Ещё нашли несколько фальшивых документов, и почти наверняка у неё есть другие.

— Работа с джихадистами — интересный выбор для западной женщины, даже для социопатки. Не сказать, что эти группы больно-то прогрессивны, если это касается места женщины в обществе.

— Да, это загадка. Она не мусульманка, и нет свидетельств того, что она когда-то поддерживала эту идеологию. Может быть, её интересуют только деньги, но я склонен считать, что мы что-то упускаем.

— Думаешь, её привлекает риск работы с террористами?

Коннелли пожал плечами.

— Ответа нет. Обычные мотивы не обязательно применимы к психопатам. Джеффри Дамер убил и съел семнадцать человек, и у него в холодильнике нашли трое из их черепов.

— Как раз это — идеально рациональное поведение, — саркастично сказал Дэш. — Он не хотел, чтобы они испортились.

На лице Коннелли возникла улыбка, но лишь на мгновение.

— В отчёте прочтёшь, что в её квартире нашли камеру сенсорной депривации, — продолжил он. — Высшего класса. Весьма необычная штука, если говорить об интерьере гостиной.

— Какая камера?

— Такие раньше называли камерами подавления сенсорных ощущений. По сути — огромный гроб, заполненный водой и солью Эпсома. Забираешься внутрь, закрываешься — и болтаешься в ней, словно пробка — невесомый, в абсолютной тишине и полной темноте. Пока ты внутри, не получаешь практически никаких сенсорных ощущений, — сказал Коннелли и сделал гримасу. — Можно только догадываться, что она с нею делала. Совершала какие-то ритуалы? Запирала людей на целые дни, пытая их? — Он пожал плечами. — Эта девушка — наш худший кошмар: крайне умна и совершенно непредсказуема. Ни совести, ни сострадания.

Он замолчал, и в комнате стало тихо. Оба ушли в свои мысли. Дэш знал: какой бы ни была проблема, которую Коннелли не в силах разрешить имеющимися огромными ресурсами, и достаточно важная для того, чтобы позвать на помощь Дэша, она очень и очень серьёзна. Он не был уверен, что хотел о ней услышать. Может быть, ему стоило бы уйти прямо сейчас. Какая, в сущности, разница? Остановишь одного злодея, так на его месте обязательно появится другой. Но Дэш не мог заставить себя уйти — по крайней мере, не утолив своё любопытство.

Дэш глубоко вдохнул и уставился прямо на Коннелли.

— Давай к делу, полковник. О чём мы здесь говорим — о биологическом оружии?

Коннелли нахмурился.

— Именно. И она — лучшая из лучших, может быть за всё время.

Выражение на лице Коннелли, и без того мрачное из-за описываемых им событий, резко изменилось к худшему.

— С её навыками и опытом в производстве вирусов, — сказал Дэш, — уверен, она может сделать их ещё более смертоносными и заразными. Но что с того? Их нельзя сдержать. Они с той же лёгкостью ударят по самим террористам. Знаю, эти группы не больно-то избирательны в том, кого убивают, но лидеры-то их уж точно не торопятся на небеса к семидесяти двум девственницам.