Перемещение
Шрифт:
– В коммерческий банк «Салют», – распорядился Кудрин, швыряя им под ноги Крысина и одаривая очередной взяткой. – А этого козла в наручники. Не дай Бог, сбежит! Тогда я вас...
– Не извольте беспокоиться! Глаз не спустим...
В банке «Салют» толпился народ, главным образом у окошечка, где выдавали ссуду под залог имущества. На лицах людей читалась безысходная тоска.
– Я возвращаю взятый сегодня кредит, – заявил Кудрин первому попавшемуся клерку, подкрепляя свои слова стодолларовой бумажкой. – Шевелись! Я тороплюсь!
Банковский служащий с почтительным удивлением уставился на Сергея:
– Воз-вра-щаете? Взятый сегодня? Не может быть!
– Может! Держи двести баксов!
Почтение переросло в такое благоговение, будто клерк увидел перед собой сошедшее с неба Божество.
– Да-да! Пожалуйте сюда! Ах, у вас пылинки на ботинке! Позвольте стряхнуть! Для меня великая честь!
Вернув кредит и значительно облегчив карманы (банк, оказывается, брал стопроцентные годовые), Кудрин вышел на улицу. Сержанты бдительно охраняли Крысина, иногда, ради профилактики, охаживая его дубинками. Время близилось к вечеру.
– В отделение! – приказал Сергей, покосившись на часы. – Нужно застать Бакланова до конца рабочего дня! Быстрее, вашу мать!
Нарушая все мыслимые и немыслимые правила уличного движения, сверкая мигалкой и завывая сиреной, машина понеслась в заданном направлении. Один раз она едва не сбила гаишника, но сержанты, подогретые обещанием Кудрина выдать по прибытии добавку, не обратили на коллегу ни малейшего внимания. Избитый, грубо брошенный на пол Крысин жалобно стонал.
– Попробуй на собственной шкуре, мразь, что такое хозрасчет в милиции! – злорадно приговаривал Сергей.
Сержанты угодливо хихикали...
Подполковник Бакланов подсчитывал на калькуляторе дневную выручку. Сумма получалась внушительная, однако не такая, как хотелось Бакланову. Поэтому он досадливо морщился. Завидев Кудрина, отворившего дверь ударом ноги, и измочаленного окровавленного Крысина, подполковник слегка удивился, но порожденное долгой практикой чутье профессионального хапуги мгновенно подсказало объяснение, и Бакланов приветливо улыбнулся Сергею.
– Заходите! Милости просим! Присаживайтесь, пожалуйста! Чувствуйте себя как дома, – ласково пропел он, вскакивая из-за стола и услужливо пододвигая Сергею стул. – Вероятно, изменились обстоятельства дела? Я правильно понял?
– Правильно! – недружелюбно буркнул Кудрин, швыряя в угол всхлипывающего Крысина и усаживаясь поудобнее. – На какой сумме остановился торг?
– Восемьсот долларов.
– Даю две тысячи!
Подполковник выпучил глаза, одновременно ощущая зуд в ладонях и сладостное еканье в низу живота.
– С-сколько?
– Две! А у него не осталось ни гроша.
– Это правда? – грозно насупился Бакланов, окидывая Крысина испепеляющим взглядом.
Тот жалобно застонал.
– Гражданин Крысин уличен в избиении и попытке изнасилования уважаемой госпожи Кудриной, а также злостной клевете на ее мужа, – без запинки начал подполковник.
– Погоди, – перебил Сергей, ставший теперь хозяином положения. – Возьми еще пятьсот плюс два золотых колечка, но чтобы Крысин по гроб жизни на свободу не вышел!
– Будет сделано!
– Теперь позвони моей жене, извинись!
– Сей момент!
Покинув здание милиции, Кудрин не мешкая отправился к уже знакомому читателю канализационному люку. Мелькнула мысль зайти к Елене, отдать конфискованные у Крысина драгоценности и остаток денег, но Сергей сразу отбросил ее. «Самому пригодятся, – подумал он. – А для местного двойника я и так достаточно сделал!» Всю дорогу Кудрин тешил себя надеждой, что на сей раз уж точно попадет домой, что Бог простит его за первый в жизни благородный поступок. Однако он ошибался. Капитану Кудрину предстояло искупить еще очень и очень многое!...
ГЛАВА 7
– Кудря, корефан, ты жив?! – услышал Сергей восторженный возглас, осмотрелся и увидел, что стоит в глухой грязной подворотне, а к нему, распростерши объятия, приближается оборванная небритая личность, в которой Кудрин с удивлением и большим трудом опознал Виктора Лялина.
– Кудря! – еще раз воскликнул Лялин, крепко обнимая Сергея, обдавая его запахом давно не мытого тела. – А я думал, тебя убили при последней облаве!
– К-кто? – заплетаясь языком, спросил Кудрин, с ужасом понимая, что угодил не в свой мир.
– Как кто? Менты, разумеется. Или забыл?
– Да-да, головой сильно ударился! Память отшибло.
– Бывает, – понимающе улыбнулся Лялин. – Ничего! Пройдет! Однако шмотки у тебя! Где прибарахлился?
– Потом расскажу! Помоги лучше вспомнить!
– Насчет чего?!
– Ну, например, про облаву. На кого она была?
– Как на кого?! – на лице Лялина отразилось искреннее изумление. – На нас, на бомжей!
– А п-почему могли убить?
– Тебя действительно здорово долбануло, – сочувственно произнес Лялин. – Власти ведут борьбу с бродяжничеством. Милиция получила расширенные полномочия. Они и раньше нас за людей не считали, издевались как хотели, а теперь вовсе убивают при первом удобном случае, на законном основании. Твари легавые!
Лялина перекосило от ненависти. Он заскрежетал зубами, стиснул кулаки и яростно оскалился.
«Итак, здесь я – бомж, – мрачно подумал Сергей. – Витька тоже, а местные власти чересчур круто взялись за искоренение бродяжничества, отстреливают, словно бешеных собак! Сволочи!»
– Стоять! Не двигаться! – громыхнул начальственный голос.
К Кудрину царственной походкой приближался не кто иной, как Бакланов, в милицейской форме, с автоматом, но на сей раз с погонами старшины. Рядом семенил вооруженный до зубов худосочный сержант.
– Кончаем, да? – с надеждой спрашивал он.
– Успеется! Куда им деваться, – ответил Бакланов. – А впрочем, того, в лохмотьях, можно!
Прогремела короткая очередь, и Лялин рухнул на землю.
– Приветик, Кудря! – прошипел Бакланов. – Живучий ты, падла, оказался! Я был уверен, что тебя прикончил!
Ствол автомата уперся Сергею в живот.
– Где барахло стырил? – поинтересовался сержант и, не дожидаясь ответа, принялся шарить у Кудрина по карманам.
– Вот те на! – удивленно воскликнул он, извлекая оттуда долларовые купюры и драгоценности. – Ни в жисть бы не поверил!