Переломы
Шрифт:
Командующий полицейским подразделением бросается в одну из камер. Белокурая головка слегка дергается, когда он прижимает два пальца к шее женщины.
— Она жива! Выносите ее скорее!
Люди в белых халатах торопятся оказать первую помощь. Гидратация, обогрев.
— Это Жюли Рокваль, — шепчет Берди, стоя возле решетки. — Она выживет?
Никто не оборачивается, все суетятся вокруг спасенной, которая постепенно приходит в сознание.
Берди смотрит на психиатра:
— Не зря мы тут побывали.
— Мы — это кто?
— Я, Алиса, остальные.
— А сколько вас?
Берди не отвечает. Большинство сопровождающих ее людей видят в этой одержимой молодой женщине убийцу самого гнусного пошиба, охваченную непонятным смертоносным безумием. Пока командир отдает распоряжения и беседует с прокурором, Брока спрашивает у Алисы:
— Каким образом вы узнали о существовании этого места?
Берди идет к другим камерам, доктор, полицейский начальник и несколько его подчиненных поспешно следуют за ним, а он тем временем рассказывает:
— Несколько лет назад Алисе удалось спрятаться в коровнике, и отец ее не заметил. Она хотела понять, что он там делает днем и ночью. Он, конечно, принимал всякие меры предосторожности, но мы знали, где он прячет дубликат ключа, которым можно открыть дверь снаружи. В подлокотнике старого инвалидного кресла моей матери, которое стояло сложенное тут, на ферме. Алиса открыла хлев, положила ключ на место, тщательно закрыла дверь и спряталась за доильной машиной. Потом Клод приехал на грузовичке. Она увидела, как он перевел корову из второго стойла в третье, поднял бетонную плиту и спустился вниз с мешком на спине. Он надел капюшон…
Полицейские переглядываются, а Берди продолжает:
— Тогда Алиса прокралась следом за ним. Она прошла как раз перед той камерой, которую мы только что видели, а потом…
Берди бежит вперед и вдруг сворачивает в большую пещеру, превращенную в часовню. Распятие, лик Христа, имена солдат…
— И вот тут… вот тут, в этом углублении, я и спрятался. И увидел страшные вещи. По углам были привязаны люди, ужасно худые, все с обритыми головами и в черных комбинезонах.
Психиатр отмечает, что теперь пациентка говорит о себе в первом лице, однако ведет себя по-прежнему отстраненно. Вероятно, в прошлом именно в тот момент, когда Алиса Дехане увидела страшное зрелище, у нее произошла диссоциация сознания, и она превратилась в Берди.
Девушка прикасается к металлическим кольцам, вделанным в стену.
— Тут был подвешен человек. Потом… отец развернул мешок, и я увидел. Я увидел тело мужчины со светлыми волосами, с…
Ее глаза забегали быстрее. Впервые с начала рассказа Берди выглядит взволнованным.
— …с перерезанным горлом. Это напоминало фотографию, которую вы мне показали.
Берди трясет головой, по его щекам текут слезы.
— И тогда… тогда я не удержался и вскрикнул. Отец услышал, он… он бросился на меня. Его лицо было совсем близко, я чувствовал его дыхание, я решил… что он меня убьет. Он зажал мне рот, чтобы я не кричал, и потом…
— Что потом? Не торопитесь, отвечайте спокойно.
Берди вот-вот сломается.
— Он привязал меня в другой камере и запер на много дней. Я не знаю, сколько времени это продолжалось, но… я заметил, как у меня отросли ногти. Иногда отец приходил с ружьем, приставлял его к моему виску и плакал. Он умолял меня уйти, дать возможность вернуться Алисе, он сказал, чтобы я больше никогда не приходил, иначе он убьет меня, как убил Доротею, когда она стала слишком часто подменять Алису. Он поклялся в этом перед Богом. Каждый раз, услышав шаги отца, я думал, что сейчас умру. Иногда отец спал вместе со мной в камере, он бил меня, чтобы заставить уйти, или, как он говорил, чтобы «прогнать зло, вселившееся в меня». Но там не было никого, никого, кроме меня, пока Алиса наконец не вернулась. Она так и не вспомнила, что ее заперли, что она спускалась сюда. Я помню все за других. Я — это то, чем должна была бы быть Алиса…
Берди удается дотащить невероятно истощенного мужчину до коровника. Несчастного сотрясают конвульсии, но он по-прежнему не двигается. Не раздумывая, Берди бежит к дому. Отца нет, судя по кровавым следам, он дотащился до ванной комнаты и закрылся там. Берди с криком пытается открыть дверь, но она заперта изнутри. Он бьется изо всех сил в деревянную дверь, маленькая задвижка поддается.
Клод Дехане сидит в глубине душевой кабины, он неподвижен, его глаза широко раскрыты.
Решив, что он умер, Берди уходит, бежит на второй этаж и достает из старого шкафа в своей комнате шерстяное одеяло. Одеяло, в которое Алиса заворачивалась после пытки душем. Он возвращается к узнику. Тот по-прежнему дрожит, но не может пошевелиться. Берди кое-как устраивает его на заднем сиденье своего «фиата крома» и накидывает ему на плечи одеяло. Машина исчезает в облаке пыли.
Клод Дехане звонит из ванной комнаты и вызывает «скорую помощь»…
Под наблюдением полицейских Берди идет по туннелю, в котором раньше никогда не бывал. Примерно через сто метров туннель становится шире, и их глазам предстает еще несколько камер. Пахнет как в конюшне. Кто-то нажимает на выключатель, установленный при входе в туннель, и помещение внезапно заливает ослепительный свет. На лицах полицейских отражается ужас. Их командир идет вперед, вытянув руки по швам, он пытается контролировать себя, но перед таким зрелищем не способно выстоять ни одно человеческое существо. И сейчас он превращается в простого человека, бессильного совладать с собой при виде этого кошмара.
Берди падает на колени.
В четырех из шести камер лежат люди в черных комбинезонах с изможденными лицами. Некоторые еще могут пошевелить руками, другие только медленно моргают.
Выехав на полной скорости на автостраду, Берди начинает паниковать. Он не может отвезти этого человека в больницу — там ему обязательно начнут задавать вопросы. Его могут арестовать за убийство отца. Он не хочет, чтобы его поймали, он не хочет заплатить жизнью за то, что сделал доброе дело. Самое главное, он хочет защитить Алису. В этом состоит смысл его существования. Он сворачивает на первом же повороте, проезжает через какую-то деревню и замечает автобусную остановку. На улице темно. «Фиат» останавливается и через пять минут отъезжает снова, но уже без пассажира.