Перелом
Шрифт:
— Остынь, Щербицкий…Не свети расположение. Пусть ими пехота займется…
Тут снова ожила радиостанция и в микрофоне раздался хорошо знакомый голос «Исхода» -штаба бригады…
— Всем внимание! Противник обнаружен и начал выдвижение в сторону Яланец. Всем действовать по утвержденному плану…
Тут же в эфир ворвался командир эскадрона, гвардии подполковник Черкасов с позывными «Горец»
— Всем ротам. Это «Горец». Выдвигаемся на юго-восток в маршевых колоннах.
Стальной клин, из 10 и 16 танковых полков панцер-дивизии «Альвенслебен» при поддержке 28 броне-гренадерского полка неожиданно легко сбили русский заслон и вышли на окраину крупного села Яловец, только вчера занятого кавказскими стрелками.
При попытке прорваться в село, в «леопарды» густо полетели, разматывая мотки тонкого провода легкие бронебойные управляемые снаряды «Малюта» и более мощные, БУРСы «Флегонт», предназначенные для поражения основных боевых танков. Следующая слева от танковой роты, обер-лейтенанта Флотова, рота гауптмана Зелле напоролась на управляемые реактивные снаряды «иванов» и потеряв три «леопарда»,включая сгоревший танк самого гауптмана. Идущие следом панцер-гренадеры попытались зацепится за околицу Яловца, но ураганный огнь русских стрелков прижал их к посеченному гусеницами,чернозему.
— Плевать на Яланец! Обходим с севера и выходим на Пятковку и Жабокричку. Еще пятнадцать километров, по степи и мы, закроем прорыв…
Гремел в наушниках голос командира полка, оберстлейтенанта Зиберга.
— Опасайтесь русских «пфейферов»!. Они могут появится откуда угодно! Вертите головой во все стороны. Держите связь с разведкой!
Внимание Лотара Бирхоффа приковала к себе дубрава, тянущаяся с правого фланга, хоть и основательно побитая артиллерией и бомбежкой, но несмотря на это, все еще тенистая и густая.
Прежде, чем тренированный глаз, заметил, движение, между стволами деревьев. Пятидюймовый оперенный подкалиберный снаряд, выпущенный со скоростью более тысяча семьсот метров в секунду из орудия «ящера» Савелия Фокина, укрытого маскировочной сетью, навылет пробил боковую броню идущего следом за танком Лотара — «леопарда», заодно взорвав боекомплект. Избыточное давление внутри танка, разорвало корпус, и «леопард» вспыхнул словно промасленная ветошь.
— «Пфайферы» на три часа! На три часа…Назад, назад…Дымовую завесу ставить!
Обер-лейтенант Юрген Флотов, воевал с октября пятого года и все время на Восточном фронте и считал себя опытным и знающим командиром тактического звена. Когда он услышал в наушниках визг своего товарища и подчиненного Бирхоффа, о появлении на правом фланге БТ-80, противника, то повинуясь чутью повернул голову не на три часа, а сначала на девять, пытаясь разглядеть что-то в пыли и дыму. И он…увидел…
Завывая газовыми турбинами, ломаным строем на их левый фланг, выскакивая из развалин стертой с земли деревушки Пятковка, где они прятались среди почерневших стен и обгорелых печных труб,зловещие с уродливыми сплющенными башнями, быстроходные русские «восьмидесятки»,неизвестной Юргену модификации. Но даже их внешний вид, был весьма угрожающим.
— Ахтунг! «Пфайферы» с фронта! Не меньше эскадрона! Ударил по ушам хрип командира полка, Зиберта и сердце Юргена, уколола тоскливая безысходность…
— Дымы! Повернуть башню на девять… Огонь по выявленным целям, беглый…!!! Успел отдать приказ Флотов, ныряя в башню и закрывая за собой люк, но бронебойный оперенный снаряд, похожий на стрелу, пробил башню из крупповской стали, срезал ему голову, словно гигантским ножом.
— Руби в пёси, круши в хузары!
Надрывалась радиостанция, старинным гусарским кличем и постоянный грохот танковых орудий слился в тяжёлый, надсадный гул. Эскадрон «Горца», Черкасова выскочил из дубравы, открыв прицельный огонь с правого фланга, в то время как два остальных эскадрона бригады усиленных танковыми ротами механизированных батальонов, вцепились в стальной клин 8 панцер-дивизии генерала Фёрлиха с фронта и левого фланга.
Механизмы заряжания, работали как заведенные, с лязгом досылая в раскалённые стволы орудий бронебойные снаряды и метательные заряды, вентиляторы, уже не успевали вытягивать скопившуюся пороховую гарь и все люки «восьмидесятых»,в нарушение уставов были распахнуты настежь. Бронированный клин, панцер-дивизии простреливаемый насквозь, светлячками оперенных снарядов, стал распадаться, расползаться, ломая построение и принимая бой, будучи атакованным одновременно с трех сторон. Небольшое численное превосходство, оставалось на стороне дивизии «Альвенслебен», но разница в десяток машин, вряд ли имеет значение, когда ты попал под перекрестный огонь противника.
Сто двадцати миллиметровые орудия «леопардов», снаряды типа «Pfeil» имели отличную бронепробиваемость, но новая броня — «реликт»,на модернизированных БТ-80’ящер', частенько была тевтонам,не по зубам…
Бирхофф,с отчаяньем видел как два подряд попадания менее чем с километра, русский «свистун» выдержал, от «восьмидесятого» летели какие то куски и ошметки,но «иван», не сбавлял скорости и крутя башней выцеливал скрывающегося за остовом горящего «леопарда», машину Лотаря…
— Он за горелым танком, сука, прячется! Орал башнер Суханов, пытаясь поймать в прицел, стреляющего по ним, фрица.
После двух попаданий в башню «восьмидесятого»,в голове Савелия,гудело,словно его посадили внутрь церковного колокола на Пасху,мозг продолжал работать исправно как и механизм заряжания.
Положение спас, танк унтера Аксенова, подобравшегося за дымовой завесой к прячущемуся «леопарду» и всадившему ОБПС,ему точно в заднюю часть башни, где находился боекомплект. Над немцем, сразу вырос огненный столб,говорящий о том,что в башне «лео»,вспыхнули метательные заряды и вряд ли кто из экипажа теперь сможет выбраться наружу.
Где то в дальнем уголке сознания лениво шевельнулся червячок сочувствия к заживо горящим и корчащимся в агонии немецким танкистам,но тут же пропал, когда немецкий снаряд, пробил борт, «ящера» Аксёнова.
Тот, завертелся волчком на сорванной гусенице, выбрасывая огненные шутихи горящего боекомплекта и оглушительно взорвался, отбросив башню, словно сорванную голову…
— В борт тварь,в борт, проткнул!.. Завыл Савелий и прохрипел в ларингофон… Бортом не вставать! Только лоб, только лоб…