Перелом
Шрифт:
Жмаев, с сомнением сказал.
— А если не прорвутся, господин полковник?
— Значит, каратели, устроят резню мирному населению. Так об этом напишут газеты… И еще…
— Да…?
— Нужно покидать «партизанский заповедник». Всем отрядам одновременно и уходить в разные стороны. Или нас сомнут, просто сомнут…
— Но данные разведки! Еще не взят язык! Мы толком, ничего не знаем!!!
— Отчитываться перед Кобзевым и Штабом партизанского движения — буду лично, я! Тебе надо только выполнять приказ!
В землянку просунулась лохматая голова связиста.
— Все сообщил в «центр»! Они сказали, что ничего не поняли!
— Отлично. Теперь у нас режим радиомолчания…
Русские, напали внезапно, опередив развёртывание войск для операции «Полярный медведь» буквально на сутки. Несколько крупных отрядов атаковали «шверпункты» казарменной полиции и охранных батальонов составляющих первую линию, будущего наступления.
— Это просто сумасшествие. Они атакуют везде, на всем протяжении южной половины контролируемого ими области. Атакуют крупными силами и дерутся так, словно в последний раз…
— У них есть успехи?
— В двух, нет трех случаях им удалось прорвать линию «шверпунктов», перерезать шоссе Минск-Москва и даже форсировать реку Бобр…
— Вы с ума сошли Готтберг! Немедленно задействуйте авиацию и артиллерию! Бросайте в бой резервы…не дайте расползтись этой заразе…
— Не согласен геноссе Яккель! Считаю, операцию надо начинать строго по плану! Мы еще провели полного сосредоточения! Соединения 201 охранной дивизии еще не выдвинулись к району боевых действий!
— Немедленно запускайте операцию «Полярный медведь!» Пока с вас не сняли голову, во внутренней тюрьме Маобит!
Вырваться из смыкающегося кольца, словно челюстей дикого зверя, удалось относительно немногим. Но отрядам южного сектора, повезло больше. Сорванные с места неожиданным приказом, они стали хаотично маневрировать и атаковать противника с разных направлений, срывая ею планомерное выдвижение. Еще больше хаоса, добавил суматошный приказ уполномоченного генерала госбезопасности Яккеля, запустившего «Полярного медведя», на сутки раньше. В итоге плотного кольца вокруг «республики» не получилось, полевые командиры их отряды и обозы с женщинами и детишками бросились в разные стороны, создавая атмосферу пожара во фронтовом барделе.
Полковник Небогатов, и большая часть его «долгоруковцев» — вырвались из ловушки, причем удалось спасти и большую часть увязавшихся с ними беженцев. Чего не кажешь о других отрядах, понесших тяжелые потери или даже –целиком уничтоженных. Из бригады Небогатова, целиком погиб демонстрационный отряд Таранова, принявший удар на себя, и до последнего отвлекавший противника от обоза с беженцами.
В довершении всего, кассетная бомба сброшенная с «арадо», пропорола бедро Небогатову и его пришлось выносить из боя на носилках.
Антибиотиков под рукой не нашлось, и бригадный эскулап, в прошлом ветеринар, доктор Жаркович, полосовал господина жандарма практически на живую, влив ему в глотку пару стаканов, разведенного спирта. Операцию, Женя еще перенес, но сырость, грязь и отсутствие антибиотиков –сделали свое дело, рана загноилась.
Дело прямым ходом, шло к гангрене, со всеми вытекающими, но Женьку- спас случай. Рядом с только что развернутом партизанском лагере, упал сбитый самолет-разведчик. Пилот, подполковник Антон фон Клюгенау катапультировался успешно, но при приземлении, сломал себе лодыжку. Партизаны, вытащили застрявшего в сугробе лётчика, прямо перед носом у немецкой поисковой группы и уволокли его за собой в заснеженные лесные дебри.
— Мне нужна площадка под вертолет, господа партизаны. Сказал Клюгенау, поблагодарив неожиданных спасителей.
— У меня — радиопередатчик на случай аварии. Если его включить, спасательный вертолет со спецназом, прибудет в течении пары часов.
— Вертолет с кем? Не понял Жмаев…
— Со спецназом! А, вы еще не в курсе…так с нового года, особая разведка называется… Спецназ. Хорошее слово, бойкое. Парни из 45 гвардейского специального разведывательного полка ВВС…прилетят и меня вытащат. Мне, господа партизаны, в плен никак нельзя…
— Хорошо, задумчиво сказал Жмаев. Но раненых наших-заберете тоже.
— Вряд ли здесь С-74 сядет…Скорее С-60, но он много людей и не возьмет.
— У нас немного раненых. Отправим самых тяжелых. Их трое пока. Командир наш, полковник Небогатов с гнойным воспалением раны бедра, бойцы Акимов и Желудев с ранениями в живот. Самые крепкие. Остальные тяжелые- Богу душу отдали. По воде да по кочкам, пятый день от карателей бежим…
— Понял. Кивнул головой Клюгенау. Готовьте площадку, всех заберем, если сможем.
Ночью, обрушился невиданный снегопад, видимость упала до метра, казалось, все потеряно, но сидевший в шалаше, укутавшийся в тулуп Клюгенау -вдруг задрал голову и толкнул локтем, задремавшего Жмаева.
— Летят, слышишь… летят, соколики…
Жмаев проснулся и вскочил. Где то на востоке слышался явственный треск, словно разрывают кусок ткани, так обычно стреляют зенитные автоматы. Потом, он увидел непонятные световые сполохи, мечущиеся по небу…
— Это прожекторы. Цель выискивают. Объяснил Клюгенау. Сейчас, винты услышишь…
И действительно, Жмаев вскоре услышал характерный, низкий вибрирующий звук вертолетного двигателя, который то приближался, то вновь удалялся.
— Собираемся! Тащите носилки! С полковником и ребятами осторожнее, не трясите зря. Давай летчик мы тебе подсобим
И вместе с Кохом, Жмаев -схватили Клюгенау под руки, помогая встать.
Вертолет, окрашенный в белой цвет с темными пятнами, появился над расчищенной поляной, очерченной горящими кострами, внезапно, словно вынырнул из снежной пурги, едва не цепляя макушки деревьев и оглушив ревом турбин.