Перелом
Шрифт:
Дизель взвыл, словно раненный медведь, танк рванулся вперед, выпустив из моторного отсека клуб черного дыма, но явно контуженный или убитый мехвод, выпустил рычаги и танк врезался в дом с лабазом, на первом этаже на противоположной стороне улицы. Где и застрял, жалобно скребя гусеницей мостовую…
— На землю! Волан, огонь!! И тут из дома по гренадерам, ударили «штурмгеверы».
Подвойский, задержавшийся на секунду, получил с десяток пуль, задергался как припадочный и тяжело, рухнул на мостовую… В сером рассвете его кровь вылившиеся на камни, казалось черной…
Треск «штурмгеверов», перекрыл стук башенного ХВТ-74…Продырявивший дом, где укрылись фрицы, насквозь, словно иголка швейной машинки, детскую распашонку. Фельдфебель Балан, не собирался помирать в этом бою…
— Взвоод!!! За мной!!! Вперед!! Сухарь вскочил и огромными прыжками понесся к дому, курящемуся многочисленным дымком после обстрела «холеком». У них секунд десять, не больше, пока оглушенные фрицы, снова не взялись за оружие.
Они, почти успели…если бы не выстрел со стороны ратуши…Одинокий выстрел, угодивший прямо в застывший танк напротив дома. «Семьдесят пятый» тут же взорвался, отправив в полет свою башню обрушив на гренадер, град стальных осколков… Пулеметчик Михалок из последнего призыва ойкнул и упал лицом вниз, едва не сбив Сухаря с ног…Так, живые не падают.
Немцы, затихшие было, снова загалдели, загоготали радостно и открыли огонь. Но Сухарь и еще пятеро его бойцов, наиболее быстрые и сообразительные были уже в «мертвой зоне» за углом дома. В пяти шагах от выбитой парадной двери…
Где-то вы дыму, ворочался БТР Волана, сейчас последует очередь и немцам снова станет грустно. И так до самой смерти…
Он так и не понял, откуда стреляли. Но вылетевшей со стороны площади очередной снаряд, как-то нашел в дыму и пыли «драгун», взвода Сухарева. Проткнув его насквозь и вызвав детонацию боекомплекта…
«Драгун» взорвался, словно вулкан, разбрасывая огненные щупальца в стороны…Сквозь шум боя донеслись вопли горящих людей…
Наконец, дым впереди чуть осел и он увидел танк. Немецкий, это сразу видно, словно рубленный топором, ему еще не приходилось видеть такой конструкции.
«Квадратиш, практиш,гуд» Почему то пронеслись в памяти слова, детской считалочки…
Квадратный танк, бойко катился от ратуши вперед, за ним проглядывали очертания еще одного. По параллельным улочкам бежали, ныряя, между развалин и внутренних двориков, пехотинцы.
— Гранаты, есть!?
Солдат, по моему Садовников, мелко закивал показывая но полную поясную «берендейку». Уже лучше, еще повоюем…
— Гранаты –товсь! Выдохнул Сухарь. Дом, сейчас займем, потом, решим, что делать! Мочить всех, кого увидите! Ясно?!
— Так точно, лейтенант. За всех ответил самый опытный солдат, Кирпичников, еще из довоенного призыва…Один наверно такой на всю роту остался, если не на весь батальон. Хорошая примета. К удаче.
Немцы не ожидали нападения в упор…По их разумению всех русских постреляли контратакующие и видеть у своих дверей шестерых гренадеров, они явно не ожидали…Бросок пяти гранат одновременно в тесной гостиной, сделал свое дело, разорвав находившихся немцев на первом этаже, в клочья…Всех четверых…
Оставшиеся четверо на втором этаже, были основательно оглушены и не успели оказать организованного сопротивления. Единственный унтер протирал от пыли глаза, когда Кирпичников выстрелом из АКС-57, снес ему башку вместе с каской.
— Тут гранаты бронебойные… два ящика…по пять штук в ящике. Отзывался сверху Садовников.
— Цвет окантовки на гранатах какой?
— Один ящик, желтые. Второй — красные…
— Отлично. И кумулятивные, и термитные, на месте… Где сам «панцершрек»?
— Вон он…Указал Кирпичников на трубу с бронированным щитком, лежащую в углу у разорванного на полам трупа немца. Вроде целая, лейтенант…
— Умеешь?
— Пользоваться? Да нет, только карабином…
— Значит, придется мне. Дымовые шашки есть?
— Так точно, лейтенант. Найдем.
— Готовьте их. Как по панцеру, отстреляюсь, бросайте из окон. И бегом, в нашу сторону…
— Не дело это, лейтенант. Пусть плотва молодая, сейчас уходит. А мы –останемся. Опять же, немцы увидят. Подумают –дернули мы, дорога свободна. Тут мы их и прищучим, содомитов…
Танк, вблизи казался огромный. Небрежно окрашенный известью, с длинноствольной пушкой и квадратной башней, он торопливо пер вперед, пока не добрался до соседнего дома с сгоревшим и чадящим «семьдесят пятым». Здесь он сбросил скорость, остановился, развернул башню и куда то, дважды, оглушительно выстрелил. Когда снег, пыль и грязь улеглись, танк снова двинулся вперед. За ним с отставанием в сотню метров, катился второй подобный танк, пехота была уже рядом, напоминающая карканье гортанная речь, приближалась…
Вот и пятнистый, серо-известковый борт, появился в окне, под гусеницами «панцера», лопнули с хрустом, тела мертвых русских солдат, расплываясь кровавыми по булыжной мостовой багровыми кляксами.
— Давай лейтенант…прошептал Кирпичников и Сухарь плавно нажал на пуск.
С такой дистанции, промахов не бывает, реактивный гранатомёт выплюнул кумулятивный заряд прямо посередине длинного борта, точно под башню, где заряжающий забирал из ниши для боекомплекта, очередной фугасный снаряд. В лицо Суханову, ударил нестерпимый жар и сознание померкло…
1. В отличии от стандартной пехотной дивизии имеющей трех дивизионный артиллерийский полк- гренадерская дивизия имеет целую артиллерийскую бригаду в 5–6 дивизионов.
2. Мымринские (жарг.) — Мурманские
Глава 5
Окрестности Овруча. Волынская губерния. 14 февраля 2007 года.
— Сергей Федорович. Разведка вернулась! Чубатый урядник с пришитой к рукаву пятнистого бушлата малиновой лентой(1) коснулся плеча задремавшего офицера.
Дельвиг — Филиппов, майор инфантерии, прикомандированный на время, к Сводной Казачьей дивизии, открыл глаза и быстро вскочил на ноги, прогоняя, остатки дремоты.
— Что сказал?
— Разведка говорю, вернулась, господин майор. Вас, полковник Туроверов вызывает. В штаб дивизии.
Филиппов усмехнулся.
«Да уж, штаб дивизии. Какая-то конная орда Атиллы или толпа анархистов, времен Гражданской» подумал Сергей, делая несколько приседаний и разгоняя кровь по суставам. Ноги ныли, от колен до паха, да и задница, натертая жестким седлом казачьей савраски, тоже побаливала и что отвратительно, сказывалось на его походке, заставляя снижать привычную скорость пешего передвижения.