Чтение онлайн

– Ты не видела, им не платили? – спросил он. – Может быть, слышала что-нибудь?

– Я бы сказала, – недовольно ответила она. – И, по нашему соглашению, теперь моя очередь задавать вопросы.

Он сумел скрыть свое раздражение за выжидательным взглядом. Эта дура всегда расспрашивала его об Айз Седай во дворце, или о тех, кто называл себя Родней, или о Морском Народе. Глупые вопросы. Кто с кем дружит, а кто враждует. Кто с кем разговаривает наедине и кто кого избегает. Что он слышал из их разговоров. Словно ему больше делать нечего, как рыскать по коридорам и шпионить за ними. Он никогда не лгал ей – слишком велика вероятность, что она может узнать правду, даже заточенная в этом доме в качестве горничной; она же была Айз Седай, в конце концов. Но ему становилось все труднее находить хоть что-то, что он еще не рассказывал ей, а она была тверже алмаза и требовала свежую информацию, если Ханлон хотел получить что-нибудь взамен. Однако сегодня он мог предложить ей несколько лакомых кусочков о том, что Морской Народ покидает дворец и вся их лавочка прыгала чуть ли не весь день, словно им сосулек за шиворот напихали. Но ей придется расплатиться за это. То, что хотел знать он, было действительно важно, не какие-то там дурацкие сплетни.

Но прежде чем она успела задать свой вопрос, отворилась наружная дверь. Муреллин был настолько велик, что почти заполнял собой дверной проем, однако поток ледяного холода устремился внутрь, и языки пламени начали плясать и сыпать искрами, пока он не притворил за собой дверь. По нему не было видно, что он чувствовал холод, но, с другой стороны, его коричневая куртка на вид была толще, чем два плаща. Гигант имел не только бычье телосложение, но и соответствующие мозги. Грохнув об стол высокой деревянной кружкой, он заткнул большие пальцы за свой широкий пояс и с обидой уставился на Ханлона.

– Ты затеваешь шашни с моей женщиной? – пробурчал он.

Ханлон вздрогнул. Не из-за страха перед Муреллином; его совершенно не волновал этот олух по ту сторону стола. Вздрогнуть его заставила Айз Седай: она вскочила со своего стула и схватила кувшин с вином. Кинув в него имбирь и гвоздику, она добавила ложку меда и поболтала кувшином, перемешивая содержимое, затем выхватила кочергу из огня, прихватив ее краешком юбки, и сунула в вино, даже не проверив, достаточно ли она нагрелась. При этом Фалион даже не взглянула на Муреллина.

– С твоей женщиной? – осторожно переспросил Ханлон. В ответ он увидел довольную ухмылку.

– Почти что. Леди сказала, что я могу брать то, что тебе не нужно. Так что мы с Фалли греем друг друга по ночам. – Муреллин двинулся вокруг стола, по-прежнему улыбаясь, теперь уже по направлению к женщине. Но тут из коридора донесся крик, и он со вздохом остановился, а его улыбка погасла.

– Фалион! – резко позвал отдаленный голос Шиайн. – Веди Ханлона ко мне наверх, да пошевеливайся!

Фалион поставила кувшин на стол, стукнув так, что вино выплеснулось через край, и уже направлялась к двери, прежде чем

Шиайн договорила. Фалион всегда спешила повиноваться, когда приказывала Шиайн.

Ханлон тоже поспешил, хотя и по другой причине. Догнав Фа-лион, он схватил ее за руку, когда она уже ступила на первую ступеньку лестницы. Быстрый взгляд назад уверил его, что дверь в кухню закрыта. Может быть, Муреллин все же чувствовал холод. Тем не менее он все же понизил голос.

– О чем это он болтал?

– Не твое дело, – грубо ответила она. – Можешь достать для меня что-нибудь, чтобы заставить его уснуть? Что-нибудь, что можно подмешать в эль или вино? Он выпьет все что угодно, каким бы оно ни было на вкус.

– Если Шиайн думает, что я не повинуюсь ее приказам, это, чтоб мне сгореть, моедело, и ты тоже могла бы это понять, если ты вообще способна сложить два и два.

Она вскинула голову, уставив на него свой длинный нос, холодная как рыба.

– Это совершенно к тебе не относится. Что до того, что думает Шиайн, я по-прежнему буду принадлежатьтебе, когда ты здесь. Видишь ли, некоторые обстоятельства изменились. – Внезапно что-то невидимое крепко схватило его запястье и оторвало его руку от ее рукава. Еще что-то метнулось к его глотке, сжав так, что он не мог вздохнуть. Левой рукой он тщетно пытался нашарить кинжал. Голос Фалион оставался холодным. – Я думала, некоторые другие обстоятельства изменятся соответственно, но Шиайн не смотрит на вещи логически. Она говорит, что когда Великий Господин Мори-дин захочет уменьшить мое наказание, он скажет об этом. Мори-дин отдалменя ей. Муреллин – это ее способ убедиться, что я понимаю это. Ее способ убедиться, что я знаю, что я – ее собака,пока она не скажет обратное. – Внезапно она глубоко вздохнула, давление на его глотку и запястье уменьшилось. Воздух никогда не казался Ханлону столь сладким. – Ты сможешь достать то, о чем я прошу? – проговорила она так спокойно, словно не пыталась только что убить его своей проклятой Силой. От одной мысли о том, что это касалось его, у него мурашки ползли по коже.

– Я могу… – начал он хрипло, но осекся. Сглотнул, потирая глотку. Ощущение было такое, словно она побывала в петле палача. – Я могу достать тебе кое-что, от чего он уснет и уже никогда не проснется. – Если ему подвернется безопасная возможность, он выпотрошит ее как гуся.

Она презрительно фыркнула.

– Я буду первой, кого заподозрит Шиайн. С тем же успехом я могу просто перерезать себе вены, если захочу сопротивляться тому, что она решила. Для меня будет достаточно, если он будет спать ночи напролет. Давай лучше думать буду я, и тогда мы оба будем в выигрыше. – Положив руку на резной столбик лестницы, она взглянула вверх. – Пойдем. Когда она говорит «скорее», это значит скорее. – Как жаль, что он не может подвесить ее как гуся в ожидании ножа!

Топая вслед за ней сапогами по ступенькам, так что грохот отдавался по всей прихожей, он внезапно понял, что не слышал, как уходил посетитель. Если в доме не было какого-нибудь тайного хода наружу, о котором он не знал, выйти можно было только через парадную дверь, дверь в кухне или через вторую заднюю дверь, пройти к которой можно только через кухню. Так что, по-видимому, ему предстояло встретиться с этим солдатом. Возможно, их встреча станет неожиданностью для последнего. Ханлон украдкой ослабил в ножнах кинжал.

Как и ожидалось, в гостиной горел яркий огонь, разведенный в широком мраморном с голубыми прожилками камине. В этой комнате было что грабить – на украшенных позолотой столиках стояли фарфоровые вазы работы Морского Народа, на стенах висели гобелены, а на полу лежали ковры, за которые можно получить неплохую цену. Правда, цена одного из ковров, по-видимому, теперь сильно упала. Посреди комнаты красовался низенький покрытый одеялом холмик, и если парень, который скрывался под ним, не запачкал ковер своей кровью, Ханлон готов был съесть торчавшие из-под одеяла сапоги.