Чтение онлайн

Громов знал одного такого «суперагента», но до сих пор не верил, что тот работает и на ФСБ. После же слов комиссара-два его сомнения окончательно рассеялись, в смысле – подтвердились.

– Я выявил родственников Соболева и Балуева, – продолжал Рыков. – Следовало бы пройтись по их адресам. Оба достаточно сильно привязаны к родным и друзьям, можно взять кого-нибудь в качестве живца.

– Хорошо, приносите списки. – Громов сжал руку в кулак, глядя на побелевшие пальцы. – Что-нибудь новое по комиссару-три появилось?

– Пока нет. На него готовят покушение ликвидаторы маршала «СС» на базе киллер-центра в Тропареве. Как только они подготовятся, мы нанесем встречный удар.

– Встречный – это хорошо, – пробормотал Громов, положив трубку, но думал он в этот момент не о Бородкине, которому грозила опасность, а о Конкере.

Министр обороны вызвал Юргена, как обычно, поздним вечером, вырвав его из объятий очередной герл. Это уже переходит все границы, решил полковник и собрался теперь же раз и навсегда прекратить порочную практику. Явившись в кабинет Гусева и оставив у дверей в приемную министра своих «зомби»-телохранителей, он прямо с порога заявил, что отныне ночь для подобных вызовов – табу! Для любых срочных дел существует день, и единственное, ради чего стоит мчаться по ночной Москве, это угроза жизни самого министра. Поскольку же таковой не существует…

– Сядь! – коротко прервал его Гусев, и с Юргена вмиг слетели вся его спесь и апломб: перед ним сидел не просто министр обороны, никчемный, серенький человечишка, внезапно вознесшийся на вершину государственной пирамиды, но человек власти. Сильный, безжалостный и жестокий, способный не моргнув глазом уничтожить любого, и Юрген сел, робея, тут же забыв о своих претензиях и не боящихся смерти «зомби»-солдатах, готовых по его команде броситься в огонь и в воду.

Гусев еще некоторое время разглядывал полковника умными и злыми глазами из-под кустистых бровей, потом отвернулся к экрану компьютера.

– Мне стало известно, что знакомый тебе ганфайтер Соболев получил задание на мой перехват. Что ты сделал, чтобы помешать этому?

– У нас его девчонка и приемный сын. На трупе его деда мы оставили записку, которая заставит его самого прибежать к нам.

Гусев снова глянул на полковника.

– Вы убили его деда? Зачем?

– Это вышло… случайно, дед полез защищать своих постояльцев, и один из моих оперов… толкнул его… да разве это принципиально?

– Вы допустили грубую ошибку, полковник. Есть пословица: голодный волк опаснее стаи сытых собак. Боюсь, после этого Соболев найдет тебя раньше, чем ты его.

– Пусть ищет, – беспечно отмахнулся начальник бюро ликвидации. – Я готов.

– Ну-ну, будь готов, пионер. Кийк тоже был готов. Ну а теперь о главном. Подойди сюда, взгляни на эту картинку.

Юрген обошел стол. На дисплее компьютера светились голубым светом контуры каких-то катакомб и подземных галерей.

– Что это, планы коммуникаций?

– В некотором роде. Это подземные ходы под Кремлем. Надо отыскать самый глубокий из них, который приведет нас в самый древний из храмов… Бери своих «зомби»-мальчиков, и за три дня отыщите этот ход. Пакет документов я тебе подготовил. Но сначала проверь два сооружения: надвратную церковь Спаса и хоромы думного дьяка Аверкия. Справишься – повышу в звании.

Юрген уловил косой, усмешливо-угрожающий, тяжелый взгляд министра и демонстративно щелкнул каблуками.

До Тамбова Матвей, как сотрудник ФСБ, летел на ЯК-42. Билетов не было, но ему удалось найти командира корабля, предъявить удостоверение и пройти в самолет вместе с летчиками.

К дому деда по улице Солдатской Славы он добрался к вечеру на машине частника. И сразу понял, что опоздал. Возле дома плотно друг к другу стояли милицейский «уазик», серая «волга» и старенький «москвич» с злым крестом на дверцах – машина «Скорой помощи». Возле ограды толпилась небольшая группка людей, обсуждавшая случившееся – скорее всего соседи. Двое молодых людей, выделявшиеся осанкой и особой сторожкой манерой поведения, молча прислушивались к разговорам, засунув руки в карманы одинаковых серых курток. Матвей сразу определил их принадлежность к спецслужбам, но тоскливое предчувствие беды заставило его действовать без обиняков. Подойдя к милиционеру, охранявшему вход в дом, он тихо проговорил:

– Я Соболев, это дом моего деда Кузьмы Федоровича. Что случилось?

– Документы есть? – спросил страж порядка, делая ударение на втором слоге.

Матвей молча протянул удостоверение офицера федеральной контрразведки. У милиционера-сержанта средних лет, плохо побритого, с недовольным выражением лица, вытянулась физиономия.

– Проходите.

Матвей шагнул в сени, отмечая полнейший разгром на полках с глиняной посудой и садовым инвентарем, вошел на кухню с русской печью и сразу увидел деда, лежавшего на лавке. На его изуродованном гримасой боли лице в широко раскрытых глазах застыло выражение ужаса и муки, пальцы рук были сведены судорогой, и Матвей сразу понял, что Кузьма Федорович умер от выстрела из «болевика».

Сердце Матвея остановилось… рванулось в груди до боли, загнав жаркую волну крови в лицо и уши. Он шагнул в горницу, ожидая увидеть еще два тела, но его остановил худой подполковник милиции:

– Вы куда, молодой человек? Кто вас пропустил?

Только теперь Матвей обратил внимание на то, что на кухне и в горнице полно народу.

Трое в штатском возились у тела деда, что-то измеряли, фотографировали, записывали. Подполковник милиции беседовал с другим офицером – старшим лейтенантом. Какой-то старик в плаще ходил по комнатам, осматривая вещи, заглядывая в сервант, шкафы с книгами. Еще двое парней, поглядывая вокруг, стояли поодаль с рациями в руках. И наконец, третий офицер милиции – майор – беседовал с сухонькой старушкой, по щекам которой непрерывно текли слезы.

– Я его племянник… – Голос сел, и Матвей кивнул на тело Кузьмы Федоровича – Это мой дед. А больше тут никого… не было?..

Подполковник окинул Соболева взглядом, но документы требовать не стал.

– Кто тут должен был быть?

Матвей сжал зубы, подошел к телу деда, опустился возле него на колени, взял холодную руку в свои ладони, который раз вспоминая слова Конкере о том, что он приносит несчастье всем, с кем дружен и кого любит. Попытался выйти в меоз, чтобы посмотреть на следы, оставленные убийцами, но молния ментального разряда не пронзила его с головы до пят, как обычно, лишь на мгновение вернулся абсолютный слух и ощущение остановленного времени. Зато последствия попытки были не слишком приятными: по нервным узлам тела прокатилась волна колющей боли, и, чтобы выдержать ее, потребовалось все его хладнокровие.

– Соболев? – раздался голос за спиной, и на плечо Матвея опустилась чья-то тяжелая рука. Он поднял голову, не сразу разглядев сквозь пелену слез одного из специалистов в штатском.

– Слушаю.

– Идемте с нами.

Матвей отвернулся, пристроил руку деда на груди, прошептал беззвучно:

– Прости, дед! Я не хотел…

– Пройдемте с нами, – настойчиво повторил шкафообразный молодой человек, до боли сжимая плечо Соболева, Матвей взял его за слоновье запястье, поднялся с колен, сжимая определенные точки, сказал негромко в исказившееся лицо: