Перехватчик
Шрифт:
На улице, дав отбой оперативникам, Синельников сказал:
– Ты хорошо рассмотрел тех охранников?
– На входе? – оживился Агапов. – Внутри их таких еще человек пять в полном боевом. Похожи, словно братья, смотрят зверем и здоровые, как бронемашины! Не хотел бы я связываться с такими…
– Слышал я кое-что про команду этого Юргена… – Синельников бросил взгляд на низкую облачную пелену, зависшую над кладбищем, и сел в «уазик». – Поехали к министру, надо объясниться. Надоело мне это положение бедных родственников…
Сходка «мокрых» кардиналов киллер-клуба – руководителей московских киллер-центров – была организована президентом клуба на одной из явочных квартир в Лихоборах, расположенной в собственном доме по Четвертому Лихачевскому переулку.
Собралось пять кардиналов в возрасте от двадцати шести до сорока лет. Самым старшим был, естественно, президент клуба Доценко по кличке Бешеный, на счету которого числилось около сорока «устранений» – по одному на каждый год его жизни. Он был не только самым сильным, «крутым» и богатым, злым и жестоким, но и самым умным, потому что имел друзей в самых элитарных кругах – от помощника президента Лобанова до певца Коберзона и писателя Айтамутова. Кроме того, он увлекался восточными единоборствами и слыл философом.
– Господа кардиналы, – начал тихим, ничего не выражающим голосом Бешеный. Небольшого роста, но круглый от мышц, с плавными движениями пианиста, в безукоризненном костюме от Версачи, он был похож на японского дипломата. – Сегодня нам нанесли удар, который вполне может привести к ликвидации клуба. «Чистилище» решило присвоить право казни и помилования только себе, предлагая нам переквалифицироваться. Например, в управдомы. Кто из вас, господа, хочет переквалифицироваться?
Ответом президенту были смешки и красноречивый обмен взглядами. Кардиналы в непринужденных позах расселись вокруг столика с напитками и бутербродами, но фужеры и стаканы брать в руки не спешили.
– Мы поняли друг друга, – констатировал Бешеный. – Тогда у меня есть два предложения. Даже три. Первое: повысить взнос от каждой нашей организации на содержание клуба, современное информационное обеспечение и оборудование защиты. Второе: чтобы «Чистилище» от нас отстало, необходимо сделать вид, что мы испугались и самораспустились, но перед этим кинем трем «К» в зубы Северную организацию, открыто игнорирующую нас и наши законы.
– Давно пора, – процедил самый молодой кардинал клуба Бабенян по кличке Бабай: он был гомосексуалистом, но для членов клуба это не имело значения. – Я на их босса давно зуб имею – трижды дорогу переходил, скотина!
– Значит, согласились. И третье: есть идея присоединиться к такой уважаемой организации, как «СС». Возражения?
Кардиналы в замешательстве переглядывались. Наконец тридцатилетний Паша Корженевский по кличке Переводчик пробасил:
– На фига нам эта неспокойная компания? Сами не проживем, что ли?
– Проживем, конечно, – спокойно ответил Бешеный. – Но там платить нам будут больше.
– Тогда… надо подумать. Хотя я все равно против.
– Остальные?
Другие президенты киллер-центров промолчали.
– Согласились. О конкретной выгоде я сообщу дополнительно. А пока от «СС» поступил заказ: ликвидировать управляющего делами администрации президента Бородкина. Цена – полмиллиона баксов.
– Елы-палы! – присвистнул Переводчик. – Хорошие бабки! Но я все равно против. Со службой безопасности лучше не связываться.
– Остальные?
– Пол-лимона мало! – с презрением бросил Бабай. – За такие дела платить надо раза в два больше.
– Держи карман шире! Ну что, согласились?
Ответом президенту клуба на этот раз была тишина.
ПЕРЕДАЧА ЗАПРЕЩЕННОЙ СИЛЫ
Он выехал на вершину холма и остановился. Ночью эту необычную пору или время суток назвать было трудно. Несмотря на отсутствие солнца и луны на черно-фиолетовом небосводе с гроздьями незнакомых созвездий, холмистая равнина просматривалась отчетливо, объемно и в цвете, словно освещалась изнутри.
Внизу между двумя цепями холмов колыхалось море тумана, подсвеченного снизу призрачным голубоватым светом, а из тумана вырастал странный и таинственный лес, состоящий из длинных фиолетовых суставчатых жердей толщиной в руку человека. Верхушка каждой жерди расщеплялась на пучок тонких прутьев, похожих на нечто вроде веника или гнезда, внутри которого прятался отсвечивающий металлом и слюдой кокон.
Жерди отстояли друг от друга метров на двадцать, но их было много, и «лес» – из них издали казался густым и сухим, словно то было поле сгоревшего камыша или бамбуковых побегов.
– Город хирономидов, – пояснил голос сзади, и на холм на шестиногом животном взобрался спутник Матвея, снизу до пояса закованный в металл, а от пояса до плеч укутанный в меха. Голова его напоминала одновременно человеческую и муравьиную, однако вместо глаз лоб рассекала светящаяся рубиновая щель. Рта у монстра не было вовсе, и голос звучал прямо в голове Матвея. Правда, последнего это не смущало, он знал, что собеседник – его мыслеформа, рожденная воображением, объемом знаний и возбужденным подсознанием при воздействии внешней информационной трансляции. Он и сам выглядел точно так же: гигант в доспехах и мехах, с копьем в руке-лапе, на шестиногом звере, похожем одновременно на льва и носорога.
– Город хирономидов, – повторил спутник Матвея. – Мертвый город. Вода отсюда ушла давно, и личинки комаров погибли. По периферии города располагались сторожевые вышки с хироносолдатами. Стоило сюда кому-либо приблизиться, как навстречу взлетал рой защитников, который мог мыслить уже на уровне, достаточном для решения задач защиты. А так хирономиды представляли собой тип рассеянного сознания. Комары сохранили кое-какие их повадки, хотя гиганты хирономиды кровососами до Изменения не были.
«Конь» под Матвеем переступил с ноги на ногу. Спутник оглянулся.
– Поехали, надо торопиться. Посол ждать не будет.
Матвей безмолвно тронул поводья, и его «конь» стал спускаться в туман, скрывающий основание города-леса древних разумных комаров, не переживших Изменение, как и другие насекомые.
Вскоре город хирономидов остался позади, и они выехали на берег моря, представляющий удивительный расчлененный ландшафт: словно сотня рек низвергла свои воды в море, проточив камни и песок, а русла этих рек после ухода воды образовали причудливую сеть пересекающихся меандров с тысячью известняково-песчаных островов.