Переход
Шрифт:
– Девочки с поста или дневная санитарка, но он еще два дня назад сам себя обслуживал. Бласты резко выросли…
По коридору толкались люди, как будто всем разом сообщили о случившемся и всем надо быть там, с Рощиным.
– Сестры, освободите коридор! – Кирилл Аркадьевич как будто прочитал мысли Оли. – Да не надо никому здесь быть. Не надо паники!
Возле дверей седьмой палаты уже была бригада реанимации. Постовые – молодцы, сработали четко. Оля знала каждую девочку. Она сама проводила собеседование, выбирая для своего особого отделения особых людей.
– Ну что, Олег?
– Все, Оля…
– Всем расходиться по палатам! Не мешайте работать!
Каждый раз, когда это происходило, у Оли замирало сердце. Казалось, она должна была уже привыкнуть, с тех самых пор, когда в конце 90-х пришла после ординатуры в отделение. Самый первый уход на ее руках произвел на нее сильное впечатление. Затем были еще и еще, но привыкнуть было невозможно.
Они убирали все цветы из палат и коридоров, боролись с грибками как могли, мыли и терли, пробовали новые препараты и схемы лечения, но люди все равно собирались и уходили по непонятной для Оли логике даже при хороших анализах и прогнозах.
Просто уходили, как будто по расписанию или их кто-то звал.
Вот и сейчас – Рощин. Нашли донора. Анализы хорошие. Готовились… А он ушел.
Глава 2
Екатерина Дмитриевна вернулась в ординаторскую. Что-то пошло не так. Ей казалось, что она что-то проглядела, чего-то не учла. Конечно, претензии родственников типа «вы его залечили» ее не пугали. Но надо было разобраться, ведь с Рощиным как-то все не так было с самого начала.
Екатерина Дмитриевна вспомнила, как три месяца назад встретилась с новым пациентом. Наверное, ее поразил не он сам, а больше всего изумление на его лице: «и это все со мной?!» Затем изумление сменилось яростью: как будто большой и сильный зверь заперт в маленькой и тесной клетке, а злой дрессировщик все время дразнит его и бьет палкой. Как-то отдельно друг от друга в одно и то же время существовали волевой человек и слабое тело. А потом тело стало жить своей жизнью, а его хозяин с покорным смирением принимал все неожиданные телесные реакции, удивляясь, что никак с телом нельзя договориться. Оно живет по своим законам. Никакие манипуляции, никакие препараты ни на минуту не прекращали работу тела на самоуничтожение.
Кто? Как? Почему запустил этот процесс? Отчего молодой, красивый успешный мужчина перестал быть хозяином своего тела? Кому это было нужно?
Много вопросов без ответов. Эх, Рощин, Рощин!..
Екатерина Дмитриевна вспомнила, как первый раз разозлилась, услышав про этого человека.
– Вы должны ему отказать!
– Кому?
– Рощину.
– А кто это?
– Это мой муж. Он сошел с ума. Нас ждут в Германии – лучшая клиника, лучшие врачи, а он – к вам! – молодая женщина кричала на всех, ни к кому конкретно не обращаясь.
– Прекратите истерику. Вы кто? Как вы сюда попали? Что вам надо? – Екатерина Дмитриевна попыталась остановить поток негодования незнакомой гостьи.
– Вы не понимаете, если он что-то решил, то уже все должны подчиниться. Это же Рощин!
– Кто он? И чего, собственно, вы хотите?
– Вот. У нас диагноз… Мы едем в Германию в лучшую клинику, а он вдруг: «Я буду в областной», – он что, издевается?!
Екатерина Дмитриевна взяла в руки выписку, направление, анализы и быстро пробежала глазами.
– Пойдемте к заведующей.
– Да он там!.. Уговаривает ее, чтобы она согласилась взять его в отделение.
– Если он по прописке не может у нас наблюдаться…
– Да в том-то и дело, что может. У нас дом в Ленинградской области.
– Но тогда мы не сможем отказать ему в госпитализации.
– Да прекратите вы. Что вы умеете? Вот в Германии – лучшие врачи, лучшие технологии!..
Екатерина Дмитриевна хотела было вступить в спор, что, мол, все передовые технологии и препараты есть в России, и «врач и в Африке – врач», и что это – наш российский миф, что все заграничное – лучше, но не успела.
Дверь в ординаторскую стремительно распахнулась, и вместе с Ольгой Николаевной на пороге возник он – Рощин. Дорогой парфюм сразу же заполнил помещение. Мужчина был хорош собой – высокий, подтянутый. Только кожа на лице, несмотря на загар, выглядела тускло, а в глазах выражалось то самое изумление и в то же время – решимость все взять под свой контроль. Екатерина Дмитриевна встретилась со взглядом человека, привыкшего управлять процессом и подчинять себе все и вся. Да, изумление «и это все со мной?!» было явно лишним и как-то не вязалось с этим сильным волевым человеком.
– Дорогая, прекрати истерить. Тебя слышно на улице.
Молодая женщина, как по команде, закрыла рот. Только глаза продолжали метать молнии.
– Екатерина Дмитриевна, познакомьтесь: Александр Евгеньевич Рощин. Как я вас уже проинформировала, отдельную палату мы предоставить не можем…
Молодая женщина, которую назвали «дорогой», выразительно взглянула на Екатерину Дмитриевну: «Ну что я вам говорила?»
– … но если анализы будут хорошие и донор совпадет, то при пересадке вы будете в отдельном боксе, чтобы избежать осложнений. В общем, Екатерина Дмитриевна вам все расскажет – она ваш лечащий врач. Познакомьтесь!
– Екатерина Дмитриевна, принимайте пациента. Надеюсь, что вы поладите, – Ольга Николаевна улыбнулась. Она, как никто, знала, что для возможного успеха врачу и пациенту важно понимать и чувствовать друг друга. – Александр Евгеньевич, надеюсь, что вы поладите с Екатериной Дмитриевной. Она опытный врач и сможет прокомментировать каждый этап процесса лечения, как вы и хотите.
Конечно, представлять врача пациенту не входило в обязанности заведующей отделением, но «это же Рощин».
– Милый, – молодая женщина еле сдерживала себя, – мы же договорились, что будем лечиться в Германии. Нас ждет профессор…