Переговоры
Шрифт:
– Вы уверены, что не можете остаться ненадолго? – спросила хозяйка. – Президент будет выступать. Говорят, бедняга вынужден подать в отставку.
– К сожалению, машина ждет, – сказал Куинн. – Пора ехать.
На экране появилось лицо президента Джона Кормэка. Он сидел прямо за своим столом под государственным гербом в Овальном Кабинете. В течение восьмидесяти дней его почти не видели, и телезрители увидели сейчас, что он постарел, кожа на его лице натянулась и на ней появилось больше морщин, чем три месяца тому назад. Но выражение побежденного человека на его лице, когда он стоял у могилы в Нэнтакете, которое обошло весь мир, исчезло. Он держался прямо и смотрел в объектив, устанавливая прямой, хотя и электронный, контакт со ста миллионами американцев и миллионами других людей во всем мире, связанных спутниковым телевидением. В его позе ничто не указывало на усталость или поражение, речь его была размеренна, а голос был мрачный, но твердый.
– Мои сограждане американцы…
– начал он.
Куинн закрыл входную дверь и спустился по ступенькам к такси.
– Даллес, – коротко сказал он.
На улицах горели яркие рождественские огни, около магазинов зазывалы, одетые как Санта-Клаусы, старались вовсю, держа транзисторы около уха.
Шофер направился на юго-запад, к шоссе Генри Шерли, а затем повернул направо, к платному проезду у реки, а затем на Кэпитал-белтуэй.
Через несколько минут Куинн заметил, что все больше и больше водителей съезжают на обочину и слушают речь президента по радио в своих машинах. На тротуарах стали образовываться группы и собираться вокруг громкоговорителей. Водитель такси слушал речь через наушники. Около будки, где собирают плату за проезд, он воскликнул: «Черт! Я не верю своим ушам!»
Он повернул голову назад, забыв о дороге.
– Хотите, чтобы я включил динамик?
– Ничего, я услышу повтор позже, – сказал Куинн.
– Я могу остановиться.
– Не стоит, поехали дальше.
У аэропорта Даллес интернейшенел Куинн расплатился с водителем и пошел к месту регистрации пассажиров компании «Бритиш Эйруэйз». В вестибюле большинство пассажиров и половина персонала собрались около телевизора, укрепленного на стене. Куинн нашел одну служащую за стойкой.
– Рейс 210 на Лондон, – сказал он и положил свой билет.
Девица оторвала глаза от телевизора, изучила билет и поставила печать, подтвердив заказ.
– В Лондоне вы пересаживаетесь на Малагу?
– Да.
В необычно тихом зале послышался голос Джона Кормэка.
– Для того чтобы сорвать Нэнтакетский договор, эти люди решили сначала уничтожить меня…
Девица выдала ему посадочный талон, не отрываясь от экрана.
– Могу я идти дальше на посадку? – спросил Куинн.
– О… да, конечно… желаю приятного полета.
За иммиграционным контролем был зал ожидания с беспошлинным баром. Там тоже был телевизор. Все пассажиры сбились в кучу и смотрели на экран.
– Но поскольку они не могли добраться до меня, они избрали моего единственного, горячо любимого сына и убили его.
В автобусе, который подвозит пассажиров прямо к двери самолета, был человек с транзистором. Все слушали молча. У входа в самолет Куинн предъявил свой посадочный талон стюарду, который жестом пригласил его пройти в первый класс. Куинн позволил себе роскошь на последние деньги, полученные от русских. Он слышал голос президента, доносившийся из автобуса, когда он просунул голову в самолет.
– Вот что произошло. Но теперь это позади. Я даю вам свое слово. Сограждане американцы, у вас снова есть президент…
Куинн сел в кресло около окна и застегнул ремень. Он отказался от бокала шампанского и попросил вместо этого красного вина. Он взял предложенный ему номер «Вашингтон пост» и начал читать. Во время взлета место около прохода возле него оставалось свободным.
«Боинг-747» взлетел и взял курс на Атлантический океан и затем на Европу. Вокруг Куинна слышался возбужденный гул, это потрясенные пассажиры обсуждали выступление президента, длившееся почти час.
Редакционная статья на первой полосе объявляла о выступлении президента, которое только что прозвучало, и заверяла читателей, что он использует эту возможность, чтобы объявить о своей отставке.
– Могу я предложить вам что-нибудь, сэр? Все, что вы пожелаете? – послышался медовый голос у него над ухом.
Он обернулся и улыбнулся с облегчением. В проходе стояла Сэм, наклонившись к нему.
– Только себя, беби.
Он положил газету себе на колени. На последней странице было сообщение, которое ни один из них не заметил.
В ней на странном языке газетных заголовков говорилось:
«РОЖДЕСТВЕНСКИЙ ПОДАРОК ВЕТЕРАНАМ ВЬЕТНАМА».
В подзаголовке разъяснялось:
«АРМЕЙСКИЙ ГОСПИТАЛЬ ДЛЯ ПАРАЛИЗОВАННЫХ ПОЛУЧАЕТ ОТ АНОНИМНОГО БЛАГОДЕТЕЛЯ ЧЕК НА ПЯТЬ МИЛЛИОНОВ ДОЛЛАРОВ».
Сэм села в кресло у прохода.
– Получила ваше послание, мистер Куинн. Да, я поеду в Испанию с вами. Да, я выйду за вас замуж.
– Отлично, – сказал он. – Терпеть не могу колебаний.
– То место, где ты живешь… на что оно похоже?
– Небольшая деревня, маленькие белые домики, скромная церквушка, старенький священник…
– Если он еще помнит слова венчальной церемонии.
Она обняла его голову руками, притянула ее к себе и крепко поцеловала. Газета упала с его колен на пол последней страницей наверх.
Стюардесса, улыбаясь, подняла ее. Она не заметила, да и вряд ли ее заинтересовала бы главная заметка на странице под таким заголовком:
«СКРОМНЫЕ ПОХОРОНЫ МИНИСТРА ФИНАНСОВ ЮБЕРТА РИДА. НЕРАЗГАДАННАЯ ТАЙНА НОЧНОГО ПАДЕНИЯ АВТОМОБИЛЯ В РЕКУ ПОТОМАК».