Передряга
Шрифт:
— В газету после. Пока в другое место.
В кабинете у Макса зазвонил телефон. Руоповец снял трубку:
— Слушаю, — усмехнулся. — Привет. Ну ты устроил, братец, сегодня переполох. Сейчас свободен. Что узнать? — Макс придвинул блокнот, записал. — Хорошо, выясню. Если какая-то информация есть, поднимем. Перезвони через полчасика. Эй, погоди, не вешай трубку! У тебя все нормально? Все? Молодец. Тогда звони.
Макс повесил трубку, вырвал из блокнота лист и вышел из кабинета.
В другом кабинете другого здания новый назначенец нажал кнопку селектора. Теперь Коновалова было не узнать. Куда подевалось прежнее подобострастие! В полковничьем кресле сидел начальник. Пусть майор, пусть временно исполняющий обязанности, но ведь от майора до полковника один шаг. Как и от ВРИО до полноценной должности.
На вызов явились незамедлительно. Штатский приоткрыл дверь, шагнул в кабинет, остановился у стола.
— Вызывали, товарищ майор?
— Что у нас по беглому милиционеру? — строго, не глядя на подчиненного, поинтересовался Коновалов.
— Товарищ майор, наш источник в газете сообщает, что милиционер контактировал сегодня с одним фото корреспондентом. Они присутствовали на вокзале и даже отсняли несколько плёнок.
— Чёрт! — На щеках Коновалова заиграли желваки. — А этот, мать его, источник раньше почесаться не мог? Чтобы мы смогли этого мента на вокзале взять? А? Учишь вас, учишь. Пленка теперь ещё какая-то…
— Товарищ майор, да ничего страшного. Снимки ничего компрометирующего не содержат. А то, что Фролов на них, так это даже к лучшему. Нам на руку. И начальство, думаю, одобрит.
— Ладно, — устало согласился Коновалов. — Но смотри, чтобы больше никакой самодеятельности. А то ведь, сам знаешь, за мной не заржавеет. У меня не побалуешь. Я вам не Маков. Короче, так. Чтобы завтра к полудню на этого мента некролог в газете появился. Ясно? Или я в двенадцать ноль-ноль читаю твой рапорт, или в одну минуту первого подписываю приказ о твоей отставке, понял?
— Так точно, товарищ майор. У меня предложение. А что, если наш человек изымет пленки и тем самым вынудит мента приехать в газету? Беглец, кстати, уже созванивался с этим фотографом, контакт налажен, как говорится.
— Дельно, капитан. — Коновалов нахмурился и принялся деловито листать бумаги. — Вот и работайте. Подключи всех. Носом рой землю, но чтобы завтра к двенадцати я забыл про этот геморрой. Ясно?
— Так точно. И еще, товарищ майор. Наши парни из «наружки» доложили, что Трофимов покинул дом, ездил в банк и теперь направляется в район Кузьминок — Выхино. Мы полагаем, что он едет к жене.
— А раз сообщили, так чего вы сидите? Высылай группу поддержки. Пусть берут эту суку и к нам, на допрос.
— Ас ребенком что теперь делать?
— С каким еще ребенком?
— Ну, с мальчишкой Трофимовых? Он ведь до сих пор на нашей «конспиративной» квартире.
— А, ты об этом. Ну, не знаю. Напортачили, а я за них разбирайся теперь. Не знаю. Отправь пару людей, пусть отвезут пацана домой. Нам он теперь ни к чему. Оставьте соседям, я не знаю. Постовому. Объясните, что, мол, подобрали на улице. Всё, действуй.
— Так точно, товарищ майор.
Капитан четко развернулся, вышел из кабинета, закрыл за собой дверь и только после этого дал волю чувствам. Сморщивщись в злой гримасе, капитан прошептал:
— М…к, прости Господи!
Больше он ничего не сказал. На Лубянке, всем известно, и у стен растут уши.
«Мы въехали во двор и остановились. Сергей Борисович пробормотал:
— Похоже, мы успели.
Он посмотрел на окна нужной квартиры. Затем оглядел двор. В дальнем конце стояла серая „Волга“, в кабине которой сидела парочка. Молодой парень и девушка. Ещё несколько машин припаркованы у деревьев. Мафиозо хмыкнул:
— Скорее всего она ещё жива.
— Ты думаешь? — с надеждой спросил я.
— Если бы кто-то стрелял, уже поднялся бы переполох. — Сергей Борисович открыл дверцу. — Посиди в машине. Я поднимусь один.
— Почему один? — вскинулся я. — Пойдём вместе.
— Нет, — отрубил он. — Если Виктор всё-таки там, вы там поднимите визг, а он перепугается и спустит курок. А учить тебя нет времени. Сиди. Если он там и у нас что-то не заладится, я запущу в окно чем-нибудь тяжёлым. Тогда уж беги со всех ног.
— А если все пойдет нормально?
— Тогда Ирина сама к тебе выйдет. Ей не следует оставаться в квартире. А я подожду Виктора. Мне нужно будет пообщаться с ним по-мужски. С глазу на глаз.
Мафиозо выбрался из машины и быстро зашагал к подъезду. Вот он скрылся в полумраке, а я остался сидеть в салоне, наклонившись к лобовому стеклу и наблюдая за окнами.
Секунды тянулись, как мёд, капающий со стола. Вот вроде бы движение в окне кухни? Или мне это кажется? Чёрт! Я открыл дверцу, чтобы лучше слышать звуки улицы. Тихо. Снова какое-то движение на кухне?
В этот момент с улицы во двор свернул новенький „Вольво“. И за рулём сидел тот самый парень, которого я видел на записи. Его увозили „взломщики“ из взорванной квартиры. Виктор Константинович Трофимов. Иномарка пронеслась по двору, остановилась, завизжав тормозами, ткнулась передком в голый куст сирени.
Виктор выбрался из салона, захлопнул дверь и побежал к подъезду. На бегу он сунул руку в карман плаща. Черт побери! Я ни на секунду не усомнился в том, что там. Конечно, оружие. Только этого нам не хватало! Я нажал на клаксон. Громкий гудок прокатился над двором, но к окну так никто и не подошел. Почему? Дьявол! Я нажал на клаксон еще раз. Очевидно, резкий звук достиг слуха Виктора. Он посмотрел на „БМВ“ через стекло и поспешил дальше. А вот Сергей Борисович не выглянул. И вдруг я всё понял…