Пепельная роза

Я заворожённо смотрела на каплю, которая едва держалась на кончике крана, норовя сорваться вниз и разбиться о железное дно раковины. В открытое окно просачивался приторно-сладкий аромат роз, росших прямо под окном.

– Ольга, ты меня слышишь?! – взревела дрожайше любимая матушка моего мужа.

– Да, Тамара Ивановна? – я оторвалась от созерцания капли и повернулась к женщине.

Высокая, грузная и вечно недовольная – мать моего Олега любила вмешиваться в нашу жизнь и давать советы. Муж снисходительно всё выслушивал и согласно кивал, а вот мне всегда приходилось выдерживать поток ненависти. Я по сравнению с ней выглядела тоненьким стебельком, конечно, и длительные тренировки балерины сказались.

– Ольга, почему мне каждый раз приходится повторять тебе всё дважды?! – казалось, что Тамара Ивановна просто лопнет от возмущения.

– У меня опять начались мигрени, – я прижала ладонь ко лбу и запрокинула голову, показывая, что чуть ли не умираю.

– Я нашла тебе помощницу по дому, – Тамара Ивановна произнесла это так, будто я умоляла об этом её.

– Мне никто не нужен, – злость придала сил.

Тамара Ивановна презрительно скривила свои губы. Всё, сейчас начнётся поток ненависти и лютой злобы, который разнесёт меня в клочья.

– Мой Олежик не может жить в грязи! – визгливо запричитала женщина. – Ты постоянно болеешь, не в состоянии ему даже рубашку погладить нормально. А он ведь уважаемый человек в городе! Постоянно пропадает на совещаниях, а дома его ждёт грязь и одни сплошные неудобства.

Мы с Олегом жили загородом, большой двухэтажный дом в непонятно каком стиле, но с большими колоннами на террасе, двумя балконами и множеством адской лепнины, от которой я шарахалась по ночам. Сразу за домом был сад и мой розарий. Олег поддержал моё увлечение розами, а Тамара Ивановна, жившая в городе, требовала, чтобы мы всё засадили плодовыми деревьями.

– Я справлюсь, и сама… – звонок в дверь перебил меня.

– А вот и Наташа! – всплеснула руками Тамара Ивановна и побежала открывать дверь.

– Вы не имеете права, – сдавленно вымолвила я, не зная, что и делать.

– Олежик уже беседовал с ней, – с гордостью крикнула из холла Тамара Ивановна.

Я почувствовала тянущую боль внизу живота, Олег ничего мне вчера не сказал, видимо, не хотел расстраивать. Он в очередной раз уступил просьбам матери, которая и припёрлась сегодня, чтобы подготовить меня ко встрече с помощницей. Собрав волю в кулак, я поплелась в холл, где женщина уже успела впустить гостью в мой дом.

– Наташенька! Как добралась? – Тамара Ивановна отступила в сторону, и я, наконец-то, смогла рассмотреть девушку.

Высокая, статная, с тяжёлой, чёрной косой, перекинутой через плечо, чтобы лишний раз подчеркнуть округлости груди, длинноногая, с упругой задницей и белозубой улыбкой.

– Ольга, познакомься с Наташей, – захлёбываясь от радости, протарахтела Тамара Ивановна. – Она будет жить в комнате для гостей на первом этаже, вы всё равно ей не пользуетесь.

Тамара Ивановна схватила девушку за руку и потащила за собой, по пути показывая мой дом. Я вернулась на кухню, чёртова капля до сих пор висела на кране, испытывая моё терпение. Сердце гулко застучало в груди, теперь придётся терпеть эту Наташу в своём доме, пока Олег не взорвётся и не прогонит её прочь. Я усмехнулась, открыла кран и набрала в стакан холодной воды. Приторно-сладкий аромат роз наполнился нотками горечи. Что ж, будем танцевать втроём…

Тамара Ивановна провела Наташу по всему дому, пока я скрывалась на кухне. Головная боль усилилась, но пить лекарство не хотелось, после таблеток меня всегда тянуло в сон, а засыпать, когда в доме незнакомка было боязно. Я обхватила себя руками за плечи и принялась раскачиваться, чувствуя, как хочется закричать на мерзкую свекровь и прогнать всех прочь. Но надо держаться. Олег всё время мне это твердит: «Олёсик, мы должны жить, как и другие люди, ничем не выделяться, смеяться и грустить вместе со всеми». Только вот у меня это всегда очень плохо получалось.

Я потянулась за телефоном, набрала номер мужа, но вместо его низкого, хрипловатого голоса услышала долгие гудки. Олег избегал меня! Я не ошиблась, он в очередной раз уступил просьбам своей матери, поставив меня перед новой реальностью на колени.

– Ольга, я всё показала Наташеньке, – проворковала Тамара Ивановна, с превосходством поглядывая на меня.

– У вас очень красивый дом, – промолвила девушка.

Томный, грудной голос, кроткий взгляд – Наташа была воплощением изящества и красоты. Наверное, девушка ещё и рожать сможет сильных и здоровых детишек. Не зря же Тамара Ивановна так старается, конечно, всё для любимого Олежика.

– Спасибо, – я напустила на себя вид равнодушия, хотя внутри всё горело от ярости.

Но с Тамарой Ивановной нельзя было идти на открытый конфликт, ведь Олег всё равно примет её сторону. И я снова ощутила себя запертой в этом огромном доме.

– Девочки, мне уже пора возвращаться, – пропела Тамара Ивановна, наигранно поцеловала меня в щёку и, наконец-то, убралась из моего дома.

Я подошла к холодильнику и распахнула его.

– Олег любит мясо средней прожарки, а я предпочитаю овощи. Поможешь мне приготовить ужин?

– Да! – готовность Наташи быть услужливой и нужной вылилась в очередной приступ мигрени.

Я устало присела на стул, а она засуетилась у плиты. Как же жутко хотелось выпить обезболивающее и хоть ненадолго прилечь, но незнакомка в доме – жди беды.

– Почему вы бросили балет? – Наташа ловко управилась с мясом.

– Травма, – нехотя ответила я. – Неудачно подвернула лодыжку.

– Как жаль, – сочувственно протянула Наташа, что у меня аж зубы заскрипели от злости.

Жаль?! Да я потеряла абсолютно всё! А этой курице жалеет меня…

– Знаете, я раньше посещала танцевальный кружок. Там так интересно было!

Я обхватила голову руками, чувствуя, что больше не в силах справляться с мигренью.

– Вам плохо? – Наташа подскочила ко мне и приложила ко лбу мокрое полотенце.

– Тамара Ивановна тебе сказала, что в кабинет Олега нельзя входить без разрешения, даже если его нет дома? – спросила я, оттолкнув её руку.

Мне всё же пришлось принять две таблетки, иначе просто не выдержу долгий ужин.

– Да, – отозвалась Наташа. – Она мне рассказала, что ваш муж очень строгий.