Чтение онлайн

А дальше произошло непредвиденное. Стоявшая в голове разгромленной колонны охваченная пламенем «бээрдээмка» вдруг ожила. Башня машины вздрогнула, повернулась, а ствол пушки хищно уткнулся в линию горизонта. Какие нечеловеческие силы держали при жизни стрелка, позабытого в пылающей машине, наверное, даже сам Господь не мог знать. Десантник, заживо горевший в этой стальной коробке, видимо, на какое-то время пришел в сознание. Сквозь багровые от отблесков огня триплексы он видел, как умирают его товарищи. Он и сам был обречен, запертый заклиненным люком в чреве машины.

Пушка, соединенная со спаренным пулеметом, еще раз качнулась, изменила угол наклона и задрожала от выстрелов. Стрелок бил по пулеметному расчету, засевшему на гребне горы. Похожий на выгнутую спину доисторического чудовища, гребень озарился сполохами огня. Разрывы грохотали один за другим, вызывая камнепад. Его грохот заглушал предсмертные крики боевиков, попавших под неожиданный обстрел. Второй залп накрыл пулеметный расчет. Изрубленные осколками боевики катились вниз по склону, присоединяясь к погибшим федералам.

Наступавшие от дороги «чехи» резко развернулись, почувствовав у себя за спиной присутствие несломленного противника. Они бежали к бээрдээмке и что-то кричали. Со стороны казалось, что стая одичавших псов пытается окружить упавшего медведя.

Верещагин видел, как враг в упор расстреливает из подствольных гранатометов обреченную машину. Слабая броня бээрдээмки лопалась, словно фольга от шоколада. Через минуту все было кончено.

В бессилии капитан опустился на землю и закрыл ладонями лицо. Верещагин заскрипел зубами, сдерживая нараставший где-то внутри, в самой глубине души, яростный крик. Он видел, как гибнут его ребята, и ничего не мог сделать. Если и существует для десантников особое место в аду, то, наверное, оно выглядит так, как эта дорога с машинами, охваченными огнем, так, как этот склон, усеянный телами убитых, и так, как эта бээрдээмка, развороченная взрывами.

– Товарищ капитан. – Голос, похожий на стон, прозвучал совсем рядом.

Верещагин вздрогнул, убирая ладони с лица. Он всмотрелся в темноту. Рядом, чуть ниже по склону, примерно метрах в тридцати он увидел лежащего на земле человека.

– Сержант?! – вскрикнул капитан.

Он быстро съехал вниз вместе с осыпающимися камнями.

Васильев попытался встать на ноги. Опираясь на приклад автомата, сержант немного приподнялся, застонал и, не в силах превозмочь боль, опустился на камни.

Оказавшийся рядом капитан торопливо спросил:

– Ранен?

– Пулеметчик, сука, достал, – прохрипел Васильев.

– Куда попали?

– По ногам прошлись…

Нагнувшись, капитан как можно спокойней произнес:

– Давай посмотрим.

– Уходите, товарищ капитан, меня капитально зацепило, – простонал Васильев.

– Здесь приказы отдаю я, – усмехнулся Верещагин, хотя смеяться ему хотелось меньше всего.

Даже беглого осмотра было достаточно, чтобы понять, насколько серьезна рана. Пули раздробили кости и коленную чашечку правой ноги сержанта. С такими ранениями он не то что встать, даже стонать не должен был. Но крепкое здоровье сибиряка помогало ему держаться.

– Что, капитан, хреново? – тихо спросил сержант.

– Хреново, Василий Васильевич, – Верещагин впервые назвал подчиненного по имени и отчеству.

– Кирдык нам, командир. – Голова сержанта безвольно свесилась на грудь.

Капитан приподнялся, осматривая поле боя. Он заметил, как померк под набежавшими тучами диск луны. Спасительная темнота спустилась на горы, на лес, на весь окружающий их мир. Только дорога багровела внизу кострами пожарищ.

– Погодь, Васька, умирать. Какие наши годы… – выдохнул капитан.

Взвалив на плечи сержанта, Верещагин двинулся вдоль склона. Он стремился использовать навалившийся мрак, чтобы добраться до выбранной позиции. Верещагин сам себе не мог объяснить, почему он решил идти к торчащему, точно пеликаний нос, выступу. Его словно магнитом притягивал этот нелепый отросток, повернутый к дороге. Иногда человеком руководит какая-то высшая сила, направляя и указывая путь, о котором никто не догадался бы.

Под ногами капитана шуршали и сыпались камни. Земля убегала из-под ног, но Верещагин ни разу не споткнулся. Даже сержант за плечами казался необычайно легким, почти невесомым. В минуту опасности такое случается. Сила приходит из ниоткуда. Но, может, это злость, желание доказать врагу, что ты еще жив, что ты не сдаешься, не подставляешь покорно голову под топор, удесятеряет наши возможности?

Оказавшись под выступом, капитан остановился. Осмотревшись, он начал подниматься.

Сержант перестал хрипеть. Дыхание Васильева стало тихим, как шелест прибрежного камыша в безветренный день.

– Сержант, ты живой? – не прекращая подъема, спросил капитан.

В ответ донеслось невнятное бормотание.

– Бля, Васек, не вздумай. Слышишь, сержант, не вздумай умереть. Разве зря я тебя на такую верхотуру тащу? Сейчас передохнешь, – зачастил капитан.

Для него вдруг стало очень важным сохранить хотя бы одну жизнь. Без этого и его собственная теряла смысл. А уж если и суждено было умереть, то Верещагин собирался дорого продать и свою жизнь, и жизнь сержанта.

Словно почувствовав обеспокоенность командира, Васильев откликнулся:

– Жив я, жив…

– Вот и лады. Мы с тобой еще дадим чаду по жизни. Мы, Васька, пока свое не отгуляли, – задыхаясь, говорил Верещагин.

– Да уж, хотелось бы пожить малек, – тихо признался сержант.

Когда они добрались до выступа, канонада на склоне и на дороге почти утихла. Изредка грохотали одиночные выстрелы. По крикам умирающих и ликующим возгласам нападавших можно было без труда догадаться, что происходит.

– Раненых добивают, – скрипнул зубами сержант.

– Все, Васек, теперь ребятам ничем не поможешь, – опуская подчиненного на землю, откликнулся капитан.

Они лежали на холодном камне, стараясь не смотреть вниз. Враги могли прийти вслед за ними по склону. А значит, следовало подготовиться к обороне. Прижимаясь к камню, Верещагин осмотрел новую позицию. Они с трудом умещались на узкой площадке, на которой и одному-то было сложно развернуться. Неожиданно за спиной, в казавшейся монолитной стене скалы капитан увидел темный проем.