Пепел острога
Шрифт:
Другой гребец расправил волосы на косматой, может быть, никогда в жизни не стриженной голове нелюдя и посмотрел на уши. Уши у причального Хлюпа были большие и висячие, как у болотной собаки. Ушные раковины были почти полностью закрыты.
– Не верю… – категорично сказал второй гребец.
Может быть, Ансгар и Фраварадом тоже не поверили бы, но они знали, что на драккаре можно украсть. Юноша тотчас прошел на нос и проверил – меч оставался на месте. Вернувшись, Ансгар улыбнулся и все же дал нелюдю пару мелких монеток. Тот остался доволен то ли монетками, то ли похвалой, которую прочитал в улыбке юноши…
Шведы вскоре уплыли.
От причала они отчаливали, конечно, на веслах, а выбравшись на середину реки, сразу подняли парус, резко хлопнувший по ветру и чуть не сваливший мачту. И драккар, стремительно сорвавшись с места, быстро превратился в темноте в едва различимый призрак. А еще через несколько мгновений перед его носом вспыхнули промасленные дрова. В полной темноте плыть по реке шведы тоже не желали. Ловать – не море, и слишком велика опасность заметить поворот с опозданием. А еще через несколько мгновений шведская лодка уже скрылась за поворотом.
Команда норвежского драккара так и сидела на берегу у костра, оставив на лодке только пару гребцов и причального Хлюпа для охраны. Привлеченные костром, вокруг летали с тонким писком комары, и люди от них отмахивались.
Опять подошел Вакора. Присел на камень, протянул руки к огню. Улыбнулся и приветливо кивнул своему старому, видимо, знакомому дварфу-кузнецу Хаствиту. Тот светился лицом и глазами от добрых дум о доме, в который ему предстояло вернуться, и, кажется, не замечал происходящего вокруг него.
– Что, не спится? – спросил у хозяина причала ярл.
– Смотрел, как шведы уплывают. – Вакора бросил взгляд в сторону темного уже поворота Ловати, где скрылась шведская лодка. – Мне все дума покоя не дает, кто на драккар к вам забраться хотел. Наши такого не сделают, не принято это у нас. А у шведов вот, видел я, один гребец за весло не брался. Голова мокрая, и обе руки тряпками перемотаны. Может, другое что, может, просто бревном придавило, но все же… Но все ж таки… Не из них ли?
– А точно ли они только за вареной солью приплывали? – поинтересовался Фраварад.
– Откуда ж я знаю. Они с полудня [25] приплыли и у нас остановились, чтоб соли купить… Я сам им воз с волами давал, чтоб на солеварню ездить…
– А ладьи там чьи? – спросил Ансгар, кивая в сторону других причалов.
– Три наши, здешние, одна с Русы, одна со Славена [26] . Одна с Руяна [27] , дальняя. Руяне народ пусть и разбойный, но не вороватый. Эти отобрать могут, побить под пьяную руку до полусмерти, но не украсть. На них не думай…
25
Приплыли с полудня – с юга.
26
Славен – так назывался Новгород до того, как был сожжен варягами и восстановлен с помощью братского народа славян-вагров, разбитых в своих землях Карлом Великим и мигрировавших в земли восточных славян во главе со своим князем Бравлином Вторым. Прежняя столица вагров называлась Старгород. Новый город стал называться Новгородом.
27
Остров Руян (в другой транскрипции Буян) – остров в Балтийском море, ныне Рюген, принадлежит Германии. В Средние века считался самостоятельным княжеством, но большую часть своей истории входил в бодричский союз славянских племен. Руян считался центром славянских викингов, которые плавали все же не на скандинавских драккарах, а на более быстроходных и более маневренных славянских ладьях. Славился богатейшим храмом Свентовита в своей столице городе Арконе. Этот храм сам снаряжал и отправлял в набеги экспедиции славянских викингов, за что брал с них десятую часть доходов. Своей репутацией воинов руяне превосходили всех скандинавов вместе взятых, которые, имея значительное превосходство в силах, многократно и безуспешно пытались захватить Руян. При этом сами руяне всегда считались оплотом верности князьям бодричей. И были основной ударной силой в их войске.
– Ладно, – махнул рукой Ансгар, – что сейчас гадать… Вора на кол сажают, когда поймают. А если не поймали, то и говорить о том не стоит, и не стоит кол в землю вкапывать. Ты, Вакора, лучше расскажи нам, что за тварь такая нашего вора спугнула. Откуда вообще ваша нелюдь взялась? Много их? Мы и в городе видели – ходят… И все какие-то разные… Наши все стараются от людей подальше держаться. А ваши среди вас живут. Непривычно это как-то…
Вакора подергал себя за бороду, показывая зубастый смешок.
– У вас же тоже дварфы ходят, слышал я… По крайней мере в саксонских городах ходят гномы… Мне рассказывали торговые гости. Почему нашей нелюди не ходить?
– Так это в Саксонии, да и то в редкость. Я там был с отцом. Много не видел, хотя есть. Они их гномами зовут. Но даже там их не столько, сколько у вас всяких. У вас разные все. И давно они здесь появились?
– А кто ж знает! Всегда, похоже, были…
Ансгар обернулся на драккар, где на борту, свесив короткие босые ноги, сидел задумчивый Хлюп и смотрел в воду.
Ярл встал и поправил на себе плащ.
– Ладно. Всем, кроме дежурных, спать. На рассвете отплываем, – распорядился строго. – Что за день завтра выпадет?..
– Да будет рассвет без тумана, – сказал хозяин причала, поднимаясь. – Да будут попутными вам Стрибожьи внуки [28] . Да будет путь ваш без врагов…
Глава 2
Первым почувствовал недоброе молодой десятник стрельцов Велемир, который, по известным сотнику Овсеню причинам, чуть ли не больше всех спешил с возвращением в Куделькин острог. Это и понятно, когда сердце любовью переполнено, оно всегда усиленно трепещет и торопит, и заставляет человека своих спутников поторапливать. Особенно если расстояние преодолеть осталось уже совсем, по общим меркам, небольшое. Не терпелось парню с нареченной своей, дочерью сотника Добряной встретиться. Даже во сне десятник имя ее повторял. Овсень сам это слышал. И без того сотня задержалась на десять дней против обещанного, поскольку некоторых крупных становищ из-за засухи на старых местах не оказалось – откочевали в лучшие угодья, надеясь, что лучшие все же еще существуют где-то. Но винить в перемене места никого было нельзя. Искать пришлось по следам, плутать среди сопок, пересохших болот и обмелевших речушек. Но все завершилось благополучно. И теперь – последний переход до дома, самый длинный. Но, чтобы сегодня же туда добраться, решили ехать без обеда. Вернее, сотник так решил, а остальные ему подчинились и не против собственного желания. К домашнему очагу тянуло всех.
28
Стрибог – одно из имен Сварога. Стрибожьи внуки – ветра.
– Никак дымом пахнет… – сказал Велемир, высоко задирая светлую не совсем еще оформившуюся бородку и открывая ветру ноздри.
– Костер кто-то на берегу разжег… – сказал один из воев [29] за его спиной. – Где-то сразу за Дремовым бродом или даже на самом на ем… На том, стало быть, только берегу… Лес бы токмо не запалили…
– Сотню костров… – огрызнулся стрелецкий десятник. – Не иначе… Слишком уж гари много… Нос, как от соли, щемит…
Солью вои сотни, если была нужда, обычно лечились от простуды. Делали крутой солевой рассол и в нос заливали. Нос разорваться был готов, но простуда вместе с сильным чихом из головы выходила сразу. И все знали, что это за ощущение.
29
Вой – воин.
Сотник Овсень, опираясь на рукоятку боевого топора, прочно лежащую, будто перекладина, между рогами верхового лося, привстал на стременах и тоже носом потянул. Но он пока ничего не чувствовал. Да ему и почувствовать было трудно своим основательно сломанным носом. Однако воям сотни, набранным из охотников, первопроходцев и следопытов, Овсень в подобных вопросах всегда доверял, и они не подводили. А в таких диких местах, где они поставлены были на службу, легкая сотня Овсеня княжеской тяжелой дружинной сотне ни в чем не уступит, а в чем-то за счет своей маневренности и лучше будет.